bellss (bellss) wrote in vietnamwar_ru,
bellss
bellss
vietnamwar_ru

Categories:

Джон Халлер - продолжение "Воспоминаний об Огнедышащем Драконе" . Часть 4

 

В этой части подполковник Халлер отправляется во Вьетнам, путем весьма разноообразного перелета через Тихий Океан.                  

Голубизна, что над нами.

 

 

«Верх уходим мы, прямо в голубизну, что над нами!»-была такая песня,  во Вторую Мировую в ВВС США, или, как они тогда назывались, Военно–воздушный  корпус Армии США.

Вряд ли было уместно петь ее теперь, когда компания старых пилотов, самое время в отставку, собрались во Вьетнам, где война уже начинала набирать обороты. И все же сто десять старых солдат вскарабкались в кабины самых старых посудин, которые ВВС только смогли найти на свалках.

Свой пятидесятый полет на Волшебном Драконе, из тех, что относились к программе подготовке, я совершил за неделю до Хэлоуина, и это был перелет во Вьетнам.                                  
К тому времени мы уже вернулись из отпусков, где успели побыть с семьями и перелетели с Форбса, штат Канзас на авиабазу МакКлилан, штат Калифорния. В один из последних дней пришло распоряжение именовать наших Глупышей «Дыхание Волшебного Дракона». Пожалуй, это было слишком длинно, но самолету, который мог обрушить на землю рвущий все в клочья водопад свинца, имя Глупыш уже не подходило.

В установленный день с МакКлилана  взлетело двадцать два AC-47 «Дыхание Волшебного Дракона».В каждый экипаж на время перелета входил командир экипажа,  три пилота, и штурман. 

После десятичасового перелета мы приземлились на авиабазе Хикманн-Филд, Гавайи. На наших самолетах были установлены увеличенные топливные баки, так что до этих прекрасных островов мы добрались без проблем. И вообще, мы летели на целиком отремонтрированых, покрашенных   машинах. Просто загляденье, что внутри, что снаружи!

Наши драконы имели старые автопилоты, и вращающиеся ручки для управления его работой находились под секторами газа. Было неудобно тянуться к ним туда. Но оцените нашу изобретательность. Пока мы ждали вылета с Гавайев, нам удалось выкроить немного времени. Мы зашли в магазин, где имелся отдел игрушек. Я приобрел там стрелы с присосками. Каждая из стрел была прилеплена на плоскую вращающуюся ручку автопилота, и можно было не изгибаться, пытаясь дотянуться до нее, а просто вращать стрелку за кончик. Работало прекрасно!

Но, помню, вначале мы все же беспокоились за перелет над Тихим Океаном. Впрочем, мы осознали, что прилетели на Хикманн-Филд по графику, никто не упал в море, не отстал, не был вынужден повернуть назад. Секретность была соблюдена. Кроме небольшой неполадки с радио во время перелета проблем не было никаких. Настроение наше поднялось, и два дня, отведенных на техобслуживание, превратились в два дня Гавайских каникул, полных моря и солнца.

Следующий этап включал семичасовой перелет до Уэйк-Айленда.  Это маленький островок, на котором только и хватало места для взлетной полосы длиной в пять тысяч футов. Если ты снизишься раньше, чем нужно, упадешь в океан, и тебе будет очень мокро. Если  пролетишь точку касания полосы, или  вовремя не погасишь скорость на пробеге, – ты упадешь в океан, и тебе опять будет очень мокро. Словом, нет права на ошибку.

И вот я подлетал к полосе. Я взмок, потому что снижался быстрее, чем было нужно. Как только створ полосы оказался пройден, я сдвинул сектора газа до упора назад. Самолет просел и коснулся земли, но, поскольку скорость была высока, помчался по полосе, подскакивая через каждые несколько десятков метров. Было пора тормозить, но попробуй-ка, когда  то и дело подлетаешь в воздух! После четырех-пяти прыжков я, наконец, совладал с самолетом, и остановился прямо в конце полосы, выжав тормоза так, что хвост приподнялся.  Что ж, подумал я, грубовато, конечно, но все живы и мы не плаваем в океане, кажется.

В наушниках щелкнуло, и с башни сообщили, что, пока я прыгал, они гадали, что я делаю  - взлетаю или сажусь. Я ограничился непристойным жестом в их сторону, и, резко дав газу, развернулся на месте и освободил полосу.

Проследив за тем, чтобы наши самолеты  как следует зачехлили, мы отправились в местный офицерский клуб. Он представлял  собой столовую на пятьдесят человек, милое бревенчатое патио и бар. Кухня не работала, но повар сделал для нас кофе и бутерброды.

После еды и стаканчика виски я отправился в отдел расквартировки транзитных экипажей. Там нам сказали, что о таком количестве прибывших им никто не докладывал и теперь им придется попросить нас ждать в холле, пока они найдут достаточно номеров.

Комнаты мы получили, но большинство из нас, бросив сумки в номер, вернулись в бар. Там  оказалось, что поскольку мы сняли комбинезоны, пускать нас в бар в гражданской одежде не хотят. После очень горячей дискуссии для нас согласились накрыть снэк-бар в патио. Но при одном условии – мы должны были убраться из клуба до 17:00. С этого времени клуб зарезервирован начальником базы и комендантом острова. Это было бы невежливо, говорили нам, лишить старших офицеров сидящих на скале посреди океана, единственной радости, которая на этой скале была доступна – офицерского клуба. Тем более, когда они его заранее  зарезервировали.

Но клуб был именно офицерским. А мы и были офицерами. И, некоторые из нас старше по званию, чем начальник базы и комендант острова.

И мы разработали план.

Приблизительно в 16:45 нужно было войти в бар и начать заказывать ужин. Пятнадцати минут должно было хватить, чтобы повар приготовил еду, и в 17:00 мы только получаем свои блюда. Тут появляется начальник базы, видит нас, и как мы предположили, не отваживается выбросить нас на улицу перед лицом приглашенных на вечеринку офицеров и их жен.

Когда же условленное время наступило, мы зашли в бар… и нас попросили уйти.

«Что? – воскликнули мы в один голос, - Но ведь еще нет пяти!»

На это нам объяснили, что пятнадцати минут недостаточно для того, чтобы повар приготовил ужин, и мы успели его съесть.  Мы пустились  спорить, но тут откуда-то появился дежурный офицер в сопровождении солдат военной полиции, и нас вежливо проводили  к нашим комнатам.

Ладно, решили мы, план номер два. Собственно, никакого плана номер два не было, но мы его тут же придумали. Мы решили прокрасться к служебной машине начальника базы и снять с капота флаги, чтобы как-то ему отомстить.

Но когда мы собрались осуществить нашу вылазку, мы обнаружили, что каждый выход охраняется вооруженным военным полицейским. Мы оказались заперты!

Хорошо, план три.

К черту план три!

Какие планы! В конечном итоге нам было приказано покинуть остров к утру следующего дня. В довершение ко всему мы еще и должны были уплетать завтрак не в клубе, а в общественной столовой, так как клуб, по неизвестной причине, оказался закрыт до девяти утра. Вот чего мы добились!

Но все же, кто-то из младших офицеров смог вылезти в окно и украсть-таки флаги с машины и еще, в придачу, снять номер!

Итак, мы улетаем. При запуске двигателей выяснилось, что у тринадцатого борта в правом двигателе плохой стартер и двигатель не запускается. Он радировал мне, чтобы я подрулил к его самолету и, встав напротив его двигателя, дал газ. Воздушный поток от моих винтов должен был раскрутить его винт до оборотов, достаточных для зажигания. Мы попробовали это несколько раз, но его винт никак не раскручивался до нужной скорости.

Это было не очень хорошо, поскольку мы хотели скорее покинуть этот неуютный остров с его комендантом.

Ладно, еще одна попытка.

Мы подтащили мой самолет к триннадцатому, настолько близко, насколько было возможно. Я дал полный газ и загадал немного удачи.

Сработало! Правый двигатель триннадцатого чихнул и окутался клубами дыма!

Теперь мы все были готовы лететь.

Наш путь лежал на авиабазу Андерсен, остров Гуам. Мы должны были приземлиться там после десяти часов в небе.

Я  уже несколько раз бывал на Гуаме. ВВС посылали меня туда на временное дежурство на один, два или три месяца, когда я был пилотом стратегического бомбардировщика B-36 «Конвэйр». Теперь, когда я находился в воздухе на пути к острову, мне вспомнились те времена.

Мое авиакрыло было выбрано для показа возможностей нового бомбардировщика В-36. Задача состояла в том, чтобы сбросить двести пятьдесят шесть пятисотфунтовых бомб на коралловый риф. Помимо демонстрации бомбового удара, это разрушило бы коралловый риф, и вода не оголяла бы плоское дно во время отливов, что повысило бы качество пляжа. Что мы и проделали.

Гуам намного больше, чем Уэйк, и, как оказалось, намного гостеприимнее. Те три дня, что мы обслуживали самолеты  и отдыхали, в нашем распоряжении всегда были автобусы, готовые отвезти нас куда угодно – хоть в город, хоть на пляж. Этот остров был прекрасен, но нам не терпелось попасть во Вьетнам.

Когда мы уже оставили Гуам и направлялись на Филиппины, к авиабазе Кларк-Филд, к нашей последней остановке перед Вьетнамом, я не мог не вспоминать МакКлилан, с которого мы начали наш путь.

На Гуаме мы на несколько дней были прижаты плохой погодой, и наше настроение упало. Впрочем, оно не замедлило подняться, когда, наконец, распогодилось. Единственной технической проблемой, с самого МакКлилана, был тот самый стартер на номере тринадцатом, но тот здесь успешно поменяли. Так что все, в сущности, шло совсем не плохо. Весь перелет погода была прекрасной, мы даже ни разу не попали в облачность. Перелет был настолько гладким, что его с полным правом можно было назвать скучным. Во всем соблюдалась полная секретность. Единственное, что развлекало нас долгие часы в воздухе, так это радио. Мы общались между собой, слушали эфир, который на середине океана был очень богат. Я летал в этих районах во Вторую мировую, но тогда был вынужден соблюдать радиомолчание – японские субмарины слушали наши частоты.

Когда мы приземлимся в Кларк-Филде, увеличенные баки, оборудование для морской навигации и все, что было установлено на самолеты для перелета,  снимут, и на самолеты установят вооружение. И мы превратимся в боевое соединение!

 

                                 *                     *                      *

Ну, вот и Кларк-Филд! Мы пробудем здесь столько, сколько понадобится для подготовки самолета к боевым действиям.

Там я встретил своего давнего знакомого. Я собрался поговорить с инженером, который возился с моим самолетом о том, сколько времени потребуется на подготовку, и узнал в этом инженере парня, с которым вместе служил на авиабазе Споукейн  в Вашингтоне, а, затем, на авиабазе Глазго, штат Монтана. Мы вместе охотились на оленей в тех местах. Было здорово его встретить.

Через несколько дней  стало известно, что пулеметы задерживаются, и когда их доставят – никто не знает.

Вылет откладывался, и боевой клич «Вечеринка!» то и дело разносился над стоянками самолетов. Так продолжалось семь дней.

Наконец, наступил Хэллоуин. Начальник авиабазы решил устроить праздник, на который всем надлежало явиться, как гласил приказ, в голубой форме ВВС.

У нас не было голубой формы. Мы собирались на войну, и были одеты в оливковые комбинезоны и камуфлированные тропические шарфы.

Ну, что ж – нет парадной формы, нужен хотя бы флаг или штандарт нашей авиагруппы. Вопрос о том, где его взять, был поставлен на голосование. Единогласно поддержали вариант, чтобы отправиться в расположение женского вспомогательного корпуса ВВС и добыть там пару розовых трусиков для штандарта. Мы выбрали гонцов и они, ко всеобщему удивлению, вернулись с добычей.

Привязав наш флаг на палку, мы отправились на вечеринку, конечно, остановившись возле бара, чтобы принять несколько двойных коктейлей для храбрости.

Мы вошли в клуб, торжественно маршируя, как раз  когда генерал произносил речь перед офицерами. Мы несколько раз обошли вокруг накрытых столов и генерала. Было весело. Все, включая генерала, очень смеялись.

И что вы думаете?

Через два часа до нас довели приказ покинуть базу к семи утра. Было похоже, что нас опять выгнали.

-         Сэр, у нас еще нет вооружения, - начали, было, мы.

-         Чтобы к семи утра ваших задниц здесь не было, иначе я продам ваши пулеметы северо-вьетнамской армии! – последовал ответ.

Мы не собирались покидать базу, но нам пришлось. Теперь мы летели по направлению к Вьетнаму и были готовы обрушить дождь смерти и разрушения на головы врага…

Ах, ну да. У нас же не было пулеметов…

Когда мы подлетали к Вьетнамскому побережью, каждый из нас всматривался в стекла кабин, пытаясь уловить что-то, что сразу выдаст идущую здесь войну. То, что мы увидели, ввело нас в недоумение, - красивые пляжи, густая зелень джунглей… Никаких кратеров от взрывов, перестрелок, горящих деревень, ничего такого, что говорило бы о войне. 

Почему крохотные фигурки крестьян на рисовых полях, внизу, копошились деловито и неспешно, неужели крестьяне не знали, что война, прямо здесь, по соседству? А может, мы потеряли ориентировку и прилетели не туда?

Нет. Страна именно та.  А вот представления наши о ней, были совсем не теми.

Я думал тогда: «Что мы здесь делаем? Война? Непохоже. Даже если бы внизу шел бой, как мы могли бы помочь? Ни пулеметов, ни маркеров. Ни даже личного оружия…  Да, похоже нас ждут сюрпризы…»

            Мы приземлились в  Тон Сон Нхате, местечке неподалеку от Сайгона. Здесь, в конечной точке нашего путешествия, нас постигло разочарование. Не было танцующих девушек, готовых водрузить нам венки на шеи. Не было американских или южновьетнамских военных, вручающих нам ключи от страны.

            На аэродроме царил адский солнцепек и полный беспорядок. Никто не знал, что мы прилетели, кто мы, откуда, и что, раз уж мы тут, с нами делать. Наши самолеты отбуксировали на стоянку, в зону, как она там называлась, «змеиная трава». Из-за сорта травы, росшей на этих стоянках, или из-за змей в этой траве, - мы так и не узнали.

            После целой вечности, проведенной возле самолетов, за нами прислали грузовики, которые должны были отвезти нас на брифинг для новоприбывших. Все что сказал нам усталый, изможденный жарой офицер звучало примерно так: «Первое: не пейте никакой воды, кроме той, что вам выдадут. Второе: не гуляйте по улицам в одиночку, особенно ночью. Третье: не ешьте местной еды. Последнее и главное, парни – нам негде вас разместить»

            Мы были предоставлены сами себе. И первое, что я спросил у первого встречного, когда мы покинули брифинг:

     

 

-         Эй, как проехать в Сайгон?

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments