Hornet (a_lamtyugov) wrote in vietnamwar_ru,
Hornet
a_lamtyugov
vietnamwar_ru

Categories:

Роберт Мейсон, "Цыпленок и Ястреб"

Двенадцатая глава большая, я привожу только выдержки.


Если не считать таких неформальных отношений между офицерами и уоррентами, то Искателей отличало от Кавалерии еще и то, что они были просто по уши в броневых нагрудниках. Нагрудников было столько, что лишние складывались в нижние блистеры. Увидев это, я почувствовал себя виноватым. Моррис погиб, потому что для него не нашлось такого. Может, где-то во Вьетнаме, вот прямо сейчас, еще один пилот думал, хули ему не выдали нагрудник. А может, уже умирал.
– Как вы раздобыли столько этих штук? – я показал на броню.
– Всегда были, – сказал Король Неба и глянул на меня так, словно я задал дурацкий вопрос. – А что?
– Да так…

Погода была прекрасной – пушистые белые облачка в сверкающем синем небе. В такой день только и летать. Поскольку я уже бывал здесь раньше, то знал, что ВК поблизости не обнаружатся. Чувство было такое, что покинув Кавалерию, я избавился от серьезных драк. Что меня беспокоило, так это солдаты АРВ. Я постоянно слышал о них всякие скверные истории. Один Искатель рассказал мне, как высаженный южновьетнамец обернулся и начал стрелять по его вертолету. Мне приходилось слышать такое и раньше.
Вьетнамские рейнджеры носили узкую, хорошо пригнанную камуфляжную форму. Мы взяли восьмерых. Они нервно поглядывали по сторонам, курили и поднялись в машину с явной неохотой. Мое мнение о нашем союзнике от этого не улучшилось.
Двенадцать сликов, отправлявшихся на задание, должны были забросить АРВ на несколько миль к северу от Дакто. После этого мы пересекали восточный хребет и приземлялись по двое на площадку шириной восемь футов рядом с маленькой бетонной крепостью. Когда строй растянулся, чтобы вписаться в эту площадку, мы услышали по радио, что ВК там тоже нашлись. За несколько миль я увидел, как цепочка «Фантомов» работает по холму, лежащему на той стороне небольшой долины рядом с крепостью. В очереди на посадку мы с Королем были во второй паре. Как только первая пара приземлилась, то сразу начала сообщать о попаданиях.
От пулеметных позиций ВК на холме к «Фантомам» потянулись трассы. Истребители ринулись вниз, обрушивая на холм чудовищные шквалы пушечного огня; их проходы были невероятно быстрыми. Трассы сошлись на них.
Я пилотировал, сидя справа. Наш напарник выбрал место для посадки прямо спереди от крепости, оставив нам место на гребне, которое было ближе всех к пулеметам ВК. Я начал заход. Две машины впереди взлетели, проведя на земле, как мне показалось, ужасно много времени. Когда лететь оставалось сотню ярдов, наш правый стрелок открыл огонь по каким-то дульным вспышкам. В тот же самый момент за «Фантомом» в самом разгаре боевого захода потянулся черный дымный шлейф. Самолет сделал почти вертикальную свечку и мы увидели, как один летчик катапультировался. Мы приземлились. Впереди нас, на гребне, пули взбивали фонтанчики земли скользящими ударами. Позиция была чуть выше нас. Правый стрелок долбил вовсю. Я ждал, когда южновьетнамцы выметутся на х**. Когда, как мне показалось, прошел час, а борттехник так и не сообщил, что они свалили, я обернулся и увидел, что он, стоя в неудобной позе в своем «кармане», пытается выпихнуть одного вьетнамца из машины. Остальные, пригибаясь при звуках стрельбы, смотрели на меня, выпучив глаза и ждали, когда я взлечу.
Я покачал головой и принялся орать, показывая на дверь:
– Пошли! Пошли!
Они не двигались. Я услышал, как пуля прошла сквозь фюзеляж – старое знакомое «цок». Борттехник выхватил свой «сорок пятый», направил на солдат и помахал стволом в сторону двери. Глядел он на них, как сама смерть. Когда они поняли, что лететь я никуда не собираюсь, а борттехник, чего доброго, и в самом деле их убьет, то начали вылезать. Я глянул на крепость – не прикрывают ли нас огнем. Не увидел никого. Не стрелял ни один ствол, все вжались в землю за стенами. Черный волнистый шлейф за «Фантомом» исчез в джунглях. В небе расцвел жемчужно-белый купол парашюта.
Наш напарник взлетел.
– Вышли! – заорал борттехник. Обернувшись и глянув через дверь, я увидел южновьетнамцев, прячущихся снизу от гребня. Взлетел. Когда мы прошли над крепостью, я увидел, что ее защитники лежат и не высовываются. На огневых позициях не было никого.
Через полмили приключение кончилось. Вот и все – один полет к гребню. Пока я вел машину пять миль до лагеря, то кипел от злобы.
– В жизни такого не видел. Как они, на х**, собираются выигрывать эту дебильную войну, если так дерутся?
Король Неба мрачно кивал и не говорил ни слова. Ему приходилось работать с АРВ и раньше.
Когда мы приземлились, я поблагодарил борттехника Блейкли за то, что тот сообразил, как вытряхнуть вьетнамцев из машины.
– Без проблем, сэр. В следующий раз управлюсь быстрее, – и он ухмыльнулся.
Мы все обошли вертолет, чтобы сосчитать попадания. Нашли одно. Трудно было поверить, что ВК сбили «Фантом» и промазали по нам, пока мы стояли на гребне, но так уж вышло.
– Удача, удача, удача, – сказал Король Неба.
– Поразительно, – отозвался я.
Мы дошли до штабной палатки и подождали, пока вернутся остальные.
– Только что Вулфи ранили, – сказал майор Ричард Рэймон, штабной офицер, когда мы зашли. – Твой друг, так?
– Да, сэр. Одноклассник.
– В общем, заехали ему в руку. Прибудет с минуты на минуту, – и покачал головой. – Ни хрена себе денек начался.
У меня перед глазами все стояли жопы южновьетнамцев, приклеенные к полу грузовой кабины.
– Сейчас ребята Дэринга пытаются достать эту пулеметную позицию, – продолжал Рэймон. – А еще мы послали слик с ганшипом за пилотом ВВС.
– За одним?
– Да, твой приятель Реслер его подхватил. Второй парень так и не выбрался, бедняга.
Еще два «Хьюи» быстро прошли над полосой на малой высоте. Когда они приземлились, из одного, шатаясь, выбрался Вулфи – ему помогал борттехник. Вулфи держал руку поперек груди; кровь с нее капала на штанины. Док Да Винчи встретил их на полдороге и проводил до палатки. Вулфи был так бледен, словно вся его кровь вытекла из раны в руке. Он бессмысленно улыбался мне, пока док ножницами резал ему рукав.
– У*бки мне сигареты отстрелили! – воскликнул Вулфи.
Когда он опустил руку, мы увидели, что карман нагрудника оторван. Под разорванной зеленой тканью виднелись керамические пластины. Пуля прошла ему сквозь правое предплечье и долбанула по нагруднику.
– Нет, вы видели? У*бки мне сигареты отстрелили!
Я кивнул и протянул ему прикуренную сигарету.
– Пальцами можешь пошевелить? – спросил док.
– Ясное дело, – Вулфи пыхнул дымом.
– Ну, пошевели.
– Я и шевелю.
Док глянул на Вулфи:
– Похоже, ты с этим домой поедешь.
– Что я говорил, Мейсон? Ранение в кость – и дело в шляпе.
Я выдавил слабую улыбку:
– Ты был прав.
Док замотал руку Вулфи в кучу бинтов, а мы с Королем Неба отправились готовить вертолет к взлету. Вулфи надо было доставить в Плейку.
В полете борттехник угощал Вулфи сигаретами, а тот курил непрерывно, прикуривая одну от другой. Когда мы садились у госпиталя Плейку, цвет лица у него стал лучше и он улыбался, словно выиграл в лотерею. Им пришлось выполнить посадку сразу после нас, на ту же точку на гребне. Я почти желал, чтобы было наоборот.

В тот же день, чуть позже, мы с Королем слетали, чтобы забросить вьетнамцам на помощь «сапог» из 101-й. На второй раз мы попали под довольно плотный огонь, но попаданий не было. В это же время взвод ганшипов Дэринга утюжил холм, пытаясь вынести пулеметную позицию. Казалось невероятным, что гуки выдержат налет «Фантомов» и атаку целого взвода ганшипов, но так и получилось. Когда солнце ушло за гребень, ганшипы по одному начали возвращаться. Попаданий они получили много. Два пилота были ранены и их немедленно доставили в Плейку.
– Где, на х**, семь-ноль-второй? – спросил майор Рэймон, не обращаясь ни к кому конкретно. Мы собрались в штабной палатке и слушали радио: 702-й был последним. Он выходил на связь за пять минут, как получил попадание, но потом была лишь тишина.
– Надо послать кого-нибудь туда, – сказал Кольцевой от двери. – Может, они дорогу забыли.
И нахмурился собственной шутке.
А потом мы услышали знакомые хлопки винта и в сгущавшихся сумерках увидели, как вертолет скользит по земле на полозьях и его разворачивает.
– Ничего так посадка, – сказал кто-то.
Издав общий вздох облегчения, толпа начала рассеиваться. Я остановился, и другие тоже: с 702-м было что-то не так. Из него никто не выходил. Вертолет просто стоял на полосе, шипя турбиной. Его винты лениво вращались. Кто-то подбежал к машине и тут же замахал руками, подзывая дока. Все четыре человека на борту оказались без сознания от ран.
Когда экипаж 702-го погрузили на слик, уходящий в Плейку, я вернулся в палатку. Ступи показывал Реслеру шестифутовую секцию трансмиссионного вала рулевого винта. Когда я подошел ближе, то увидел в ней пулевую пробоину.
– Мое первое попадание, – гордо сказал Стоддард.
Рислер кивал – с согласием, но осторожно. Ступи получил попадание утром и заставил борттехника отдать ему этот несуразный трофей.
– Домой заберу, – сказал Ступи.
Я почувствовал себя виноватым за то, что считал Ступи уродом. В нем просто… жизнь как-то била через край, что ли.
– Дебил ты, – сказал Реслер.
Я долго смеялся.

===================================

В первый день нашего ледового предприятия Король Неба уехал на грузовике в город, а я летал с командиром спецназа, лейтенантом по фамилии Бриклин, на патруль в джунглях. Пройдя на малой высоте над зарослями, мы покрыли весь маршрут за двадцать минут. Такая же прогулка пешком отняла бы и у него и у его китайских наемников целый день. Естественно, с несущегося вертолета он мало что мог разглядеть – уж точно ничего такого, что можно увидеть, стоя на своих двоих, но зато смог честно отрапортовать, что прошел по всему маршруту. И он, и его люди остались очень довольны.
В лагере спецназа лишь пятнадцать-двадцать человек из двух сотен были американцами. Остальные же – китайские наемники из Сайгона. Объясняя расположение лагеря, Бриклин указал, что эта сторона для китайцев, а вон та – для американцев.
Бриклин был высоким, худощавым монтанцем. Он – как и большинство спецназовцев – принадлежал к старой школе, которую беспокоило, как правильно вести войну. Чарли считались чем-то вроде мелкой шпаны, у которой не было ни шанса и в самом деле захватить страну. Бриклин считал, что пока в районе Контума господствуют американцы, народ постепенно начнет им доверять и примет их образ жизни, особенно если американцы займутся образованием детей, обеспечат медицинскую помощь и доставят всякие материальные блага – так что даже последний крестьянин страстно возжелает все это, как только увидит.
Бриклин начал указывать на преимущества терпеливого способа обращения вьетнамцев перед так называемой «войной на истощение» и тут заметил на моем правом плече нашивку Кавалерии.
– С этими ребятами единственное что плохо, – говорил Бриклин, – они убивают слишком много людей, просто попавшихся на пути. Каждый раз, когда убьют крестьянина или его буйвола, ВК тут как тут. «Видите, как американцы вас любят? Вчера убили старенькую миссис Коа, а ей было семьдесят пять и она за всю жизнь и мухи не обидела». Конечно, те же чарли прошли через ту же деревню и казнили всех хончо , но кто теперь доверяет политикам? Все эти масштабные рейды Кавалерии и прочих частей крушат все, что было у людей. Конечно, они бьют и АСВ, и ВК, но не думают, сколько им под руку попадает тех, кому они должны помогать. А это занятие с переселением для крестьян почти что как смерть. Они же рождаются, живут и умирают в одной и той же деревне – деревне их предков. А что делаем мы? Являемся под барабанный бой, сжигаем деревню – чтобы не дать ВК захватить ее – и везем их Бог знает куда. За одну ночь человек стал беженцем, живущим на пособие и начал абсолютно искренне ненавидеть Америку. ВК побеждают, потому что мы проигрываем.
Сказав это все, Бриклин отхлебнул пива. Мы сидели в маленьком металлическом домике, который они называли своим клубом.
– Нужно просто показать им на примере. Показать ВК, что американский образ жизни – это хорошо и они пойдут за нами. Так это все делается.
Бриклин пил пиво, а я кофе. Мне предстояли полеты.
Это место было самой беззаботностью. Даже игральный автомат. С него сняли кожух, так что были видны шестерни, колеса и коробка с деньгами. Вы могли вернуть себе свой проигрыш, запустив в нее руку. От философии Бриклина мне захотелось порассуждать о политике.
– Во-первых, как думаешь, мы должны быть здесь?
– Это уже другой вопрос, так? Факт в том, что мы здесь.
– Для меня это и есть главный вопрос.
– Может, ты и прав, но такие вещи начать куда проще, чем закончить. Полагаю, мы здесь долго проторчим.
– Думаешь, мы победим?
– Если и дальше будем громить деревни и убивать тех, кого собирались спасать, то нет.
– Многие говорят, что если бы мы позволили вьетнамцам устроить выборы, то они проголосовали бы за Хо Ши Мина и войны бы не было.
Бриклин кивнул:
– Да, я тоже такое читал. И это, наверное, правда. Но, как я сказал, мы уже здесь.
– А почему бы не уйти?
– Считаешь, Эл-Би-Джей выберется из этой заварухи?
– Нет.
– Ты прав, – улыбнулся Бриклин.

Грузовик со льдом вкатился через ворота, остановившись у бара. Король неба вылез и присоединился к нам.
– Ну и дерут, – сказал он, усевшись рядом со мной. – Это пидорье потребовало два пятьдесят за блок в пятьдесят фунтов. В Фанрань такое стоит семьдесят пять центов.
– Месяц назад у нас тут Кавалерия побывала, – сказал Бриклин. – Эти ребята платили столько, сколько с них требовали. Торговаться теперь невозможно. Не понимают они местных.
И он мне подмигнул.
Король Неба выпил пива и поговорил с Бриклином. Он сказал, что сделка работает отлично и если Бриклин не против, то мы будем здесь появляться каждый день.
– Чувствуйте себя, как дома, – ответил Бриклин, – и не забывайте прихватывать свой «Хьюи».
Мы добрались до вертолета, когда последний блок уже погрузили на борт. Всего блоков было двадцать – тысяча фунтов мокрого льда на полу грузовой кабины. Я запустил двигатель. Из-за лишнего веса я не мог зависнуть на высоте большей, чем флагшток, а потому развернулся и взлетел в том же направлении, с которого мы прибыли.
Пока мы неслись по долине, покрывая тридцать миль до Дак То, Король Неба курил сигареты, болтал о делах и нервно глядел, как наш груз тает под теплым ветром, бьющим со скоростью в сто миль в час.
– Блин, хорошо если половину довезем, – сказал он и спросил у техника. – А как насчет двери закрыть?
– Если закроем, сэр, то до пулеметов будет не добраться, – ответил техник.
– Ах, да, – и он обернулся ко мне. – В следующий раз возьмем брезент, чтоб накрыть все это дело.
И он опять принялся оглядывать груз:
– Блин, ну вы только гляньте! Каждая капелька – это же ебаные десять центов!
– Почти прибыли, – сказал я.
– Слава Богу. Представляешь, вот так вернулись бы в роту с лужей на пятьдесят долларов? Кольцевой меня бы убил, – и засмеялся.
Я приземлился на полосу рядом со столовой. Подъехал грузовик и люди принялись перегружать лед. Грузовик доставил его в одну из палаток, откуда лед еще до темноты и поступил в хитрую систему распределения между нашей ротой, саперами неподалеку и 101-й дивизией.
Ледовый бизнес дал мне материал, который можно было обменять на всякое для постройки бункера. И я, и Гэри нервничали из-за вражеских минометов. Искатели считали, что мы настроены чересчур серьезно. Их еще ни разу не обстреливали. Мы заручились помощью Стоддарда. Землекопом он был энергичным. За какой-то день мы получили яму четыре на четыре, шесть футов глубиной. Пока Гэри и Ступи набивали землей мешки, чтобы выложить стены, я сгонял на джипе к саперам и заключил сделку с их капитаном. За блок льда я получил три листа ПСП. Я вернулся с панелями и мы уложили на них мешки в три слоя. Получился маленький уютный бункер. И хотя мы знали, что прямого попадания ему, наверное, не выдержать, нам стало намного спокойней.
Искатели смеялись над нами. Но мы с Гэри лучше знали, что почем в жизни.

======================================

Я глядел изнутри на просевший москитный полог. Реслер не гасил свет и писал письмо. Лежа на спине, я подумал, что надо бы найти новое место для моей электробритвы и прочего мелкого барахла. Если складывать это все на полог, он слишком провисает.
Ступи, похороненный под своими одеялами, спал. Что хорошо в горах – по ночам там прохладно. Гэри погасил фонарик и какое-то время я слышал, как он воюет со своей раскладушкой и одеялами, залезая под полог. Потом все стихло. В тишине я слышал отдаленные звуки боя. В послелние дни 101-я все чаще попадала в перестрелки.
Заснуть я не мог. Лежал и думал: как это теперь – летать на штурм. Мы с Гэри попросили об отпуске через две недели. Если все пойдет по плану, то когда мы вернемся, нам останутся последние тридцать дней.
Издалека раздались звуки артиллерийской стрельбы. Я напрягся. Мне приходилось слышать их почти год и я мгновенно отличал прилетающие снаряды от улетающих, даже если спал рядом с артиллерийскими или минометными позициями. В звуках, доносящихся с северного конца долины было что-то зловещее.
Из электробритвы, лежавшей надо мной, посыпались искры. Мое горло сжалось от страха. Мина-ловушка? Искры перешли в белое сверкание. Начав не ярче, чем бенгальский огонь на Четвертое июля, бритва внезапно вспыхнула ослепительным белым светом. Я скатился с раскладушки на землю и вскочил. От сияния по палатке метались тени; внутри стало светлее, чем днем.
– Гэри! Пожар! – закричал я и выскочил наружу. От ярчайшего света изнутри брезент палатки засветился зеленым.
– В чем дело? – спросил Гэри и все погасло.
Я стоял снаружи в нижнем белье. В прохладной ночи я обливался потом и меня трясло от озноба. Гэри подошел ко мне:
– В чем дело? – голос у него был спокоен.
– Ты не видел пожар?
– Какой пожар?
– В палатке. У меня бритва рванула. Ты не видел?
– Ничего я не видел.
– Идем, покажу, – я осторожно вошел в палатку.
Стоддард все еще спал. Я взял у Гэри фонарик и осветил верх полога. Бритва блеснула в свете – невредимая. Осторожно прикоснувшись к ней, я взял ее в руки. Она была холодной.
– Это как же? Она горела, как магний. Я видел!
– Боб, ничего здесь не горело.
– Слушай, у меня до сих пор в глазах пятна плавают.
– Чужие пятна в глазах увидеть никто не может.
– Но это же доказательство. Бритва горела.
И я замолчал – до меня дошло, что я сказал. Никогда в жизни я не видел ничего отчетливей, но вот теперь я стоял с Гэри и держал бритву в руках. Бритва не горела, не сверкала, не ослепила меня. По крайней мере, так, чтобы это мог видеть кто-то еще.
Я подошел к доку Да Винчи, стоявшему рядом с нашим бункером. Я очень подробно рассказал ему, что видел. Он кивал.
– На, – он протянул мне маленькую таблетку.
– Это что?
– Это чтоб ты заснул. Завтра на ночь дам еще одну. Постарайся расслабиться.
– Я расслаблен… был.
– Постарайся получше.

=======================================

Приблизившись к окруженной роте, мы увидели, как ганшипы работают по склону обращенного к ней холма. Их усилия были тщетны из-за очень глубокой и плотной растительности. Сама рота находилась под зеленым пологом высотой в семьдесят пять футов.
– «Искатель», слишком жарко. Ждите до темноты, – вызвал нас «Дельта-6».
– Вас понял, – отозвался Найвен.
Мы со злостью повернули обратно. Наше напряжение достигло пика. Я вновь оглядел место и не нашел способа выполнить безопасный заход. Роту прижали на низком бугре, окруженном возвышенностями. Если АСВ все еще там, то на своем возвращении мы превратимся в идеальную мишень.
Я вновь приземлился у штаба роты и заглушил двигатель. До темноты оставалось еще два часа. Мы поели и вновь стали ждать.
Когда мы взлетели, луны не было. Небо было очень темным. После десяти минут полета по долине я отключил огни и начал снижаться. По мере снижения над нами поднимались верхушки гор, более темные, чем небо. Я использовал контуры долины и холмов, которые выучил за две недели полетов. Даже в самую темную ночь при полете на малой высоте можно различить контур земли. Даже без луны. Даже если сплошная облачность. Вам всегда хватит подсказок, на основе которых вы создадите единый образ. Я научился не бросать прямой взгляд на то, что хочу увидеть, а применять боковое зрение.
А потому, приближаясь к бугру, я знал, что верхушки деревьев на нем чуть светлее черного холма на заднем плане. Судя по радиоособщениям «Дельты-6», мы шли верным курсом. Я выбрал правильную тень.
– Вы близко, – раздался голос «Дельты-6». – Продолжайте, медленно.
По мере того, как вертолет переходил из горизонтального полета в висение, груз начинал ощущаться все сильнее. В тусклой подсветке приборов было видно, что в висении я использую максимум мощности. Мы дрейфовали вперед, в шести футах над верхушками, следуя за указаниями «Дельты-6».
– Слышим стрельбу, – сообщил «Дельта-6».
На склоне холма, обращенного к нам, я увидел дульные вспышки.
– Похоже, как раз… стойте. Я слышу, что вы прямо над нами, но не вижу вас. У нас тут везде раненые, не хочу, чтоб в них попали ящики.
Я завис, не глядя никуда конкретно, лишь замечая различные оттенки черного. Дульные вспышки на склоне замигали.
Заревела сирена предупреждения о низких оборотах. Я глянул на прибор и увидел, что стрелка быстро падает. Если не сбросить боеприпасы, грохнемся.
– Сбрасываем, – сказал Найвен.
– НЕТ! Вы прямо над ранеными, – сквозь голос «Дельты-6» пробивался треск стрельбы.
Так мы скинем эти **аные патроны, или нет? Я чуть сместился вправо. Борттехник и «сапоги» держали ящики на самом краю дверей, но все было не то. Впереди поднялась верхушка дерева и погладила нам по носу. Ну, все. Если мы сейчас не уйдем, то присоединимся к людям внизу, порванные в клочья.
Трясущийся «Хьюи» сопротивлялся моим попыткам его разогнать. Сирена не умолкала. Вертолет был на грани падения, движение вперед давалось колоссальным усилием. Я услышал громкий хлещущий удар – винт ударил по верхушке. Набрать высоту я не мог. Я вообще мог только снижаться, чтобы привести обороты винта в норму. Я повернул вправо, получив тем самым маленькую прибавку к мощности и протащил полозья по верхушкам. Еще через несколько футов я смог соскользнуть вниз по контуру бугра, в черную лощину.
– И дальше что? – спросил Найвен.
– Прохожу до конца лощины, делаю круг и пробую еще раз.
– Мы слишком перегружены.
– Да, но я, кажется, знаю место, которое ему нужно.
Когда я медленно приближался к бугру, появились дульные вспышки. Потом слева от нас пролетела трасса. Судя по тому, что попаданий пока не было, увидеть нас было нелегко. По итогам радиопереговоров в ходе первой попытки у меня появилось представление о том, где именно находится «Дельта-6» и какое место ему нужно для сброса боеприпасов.
– Вот! – крикнул он. – Стойте!
Я остановил вертолет. Мы проседали и «Дельта-6» вызвал нас:
– Давайте, бросайте.
Со скрежетом и грохотом ящики полетели с вертолета. Они проламывались сквозь листья и ветви с семидесятипятифутовой высоты. Машина становилась легче и получала мощность.
– Молодцы! – крикнул «Дельта-6». – Никого не задели. Молодцы. Спасибо, Искатель.
На отходе я врезался в еще одну верхушку, нырнул в лощину и набрал скорость. Через десять минут в штабе нас уже поздравляли с тем, что мы спасли их жизни. «Дельта-6» и его люди расстреляли последние патроны, прикрывая наш заход.

================================

Мы приземлились на позиции «Стрелка-6» и слушали, как он объясняет помощникам свой замысел. План был таков: 1-я Кавалерийская вышлет батальон или около того и расположит его к северу от места боя, на каком-нибудь гребне. Он считал, что если ВВС обработают район, а потом 101-я вновь начнет наступление, то они выдавят АСВ к позициям Кавалерии. План был безумным, поскольку «Стрелок-6» почему-то считал, что АСВ двинется по гребням, а не по долинам. Глядя на карту, я видел тысячу путей, по которым АСВ могла ускольнуть. Но я не был пехотным командиром. Чему был очень рад.
Интересная была постановка задачи, но в самой ее середине нас вызвали на эвакуацию раненых.
Уже потом Король Неба признался, что не верил, будто мы и вправду туда лезем. Площадка была узким кругом, где вырубили молодые деревца, а «сапоги» погрузили нам на борт слишком много раненых, чтобы мы могли зависнуть. Ну и в довершение всего мы находились под постоянным огнем.
То, что я предпринял, конечно, было безрассудно. Решение возникло автоматически. В висении на высоте в фут вертолет терял обороты. Оставлять было никого нельзя – люди умирали – и нас окружали кусты и деревца высотой в пятнадцать футов. Но мы были на холме. Мои инстинкты подсказали мне: если пробиться через этот барьер, то можно соскользнуть вдоль склона холма и тогда мы сможем лететь. А потому, когда Король Неба посоветовал выгрузить хотя бы одного человека, я покачал головой и направил машину на самый тонкий участок зеленой стены. К счастью, винт находился настолько далеко от земли, что под него попадали лишь тонкие верхушки. Наш нос раздвинул ветви, полозья за что-то цеплялись, а винт с грохотом врезался в верхушки. Звук был такой, словно мы разбиваемся. Люди в грузовой кабине закричали. Но пока мы прогрызались сквозь кусты и деревья, земля под нами уходила все ниже. Винт поднялся над верхушками и мы протащили фюзеляж сквозь зеленую завесу. Мы вырвались из всей этой толщи в облаке щепок – секатор на газотурбинной тяге. Я скользнул по склону вниз, набрал немного скорости и начал подниматься.
– Ни х** глазам не верю, – сказал Король Неба.
Я засмеялся. Я поражался сам себе.
К вечеру того же дня разбросанные патрули, взводы и роты собрались вместе. Оказалось, что Карпентер потерял меньше людей, чем думал. Раненые и убитые составляли всего лишь половину его роты. Остальные просто отстали от него в плотных кустах. Джунгли были союзником врага и пока этот союзник держал нас за горло, мы терпели поражение. Героическое, самоубийственное решение Карпентера остановило отход (и он еще чудом остался жив), но битву мы проиграли.
В ожидании Кавалерии и ВВС «сапог» собрали на артиллерийской позиции. ВВС послали с Гуама В-52, нагруженные тысячефунтовыми бомбами.
Предполагалось, что эти бомбы убьют кучу солдат АСВ; те же, что остались, побегут по гребням, преследуемые 101-й двизией, а Кавалерия, расположившись к северу, размажет их окончательно. Масштаб был слишком велик. Время, пока мы ждали ВВС – слишком долгим.
Утром следующего дня я, Гэри и остальные Искатели задержались в расположении роты. С юга долины раздался чудовищный гром. Вскоре шум стал таким, что не было слышно голосов людей, стоявших рядом. Эту бурю подняло колоссальное соединение вертолетов, посланных Кавалерией.
Кавалерия промчалась по долине – как минимум восемьдесят вертолетов – на очень приличной скорости. Строй пронесся над нами и пошел дальше на север, к указанным позициям. Через несколько минут последние вертолеты скрылись из виду и рев умолк.
– Черт возьми! В жизни не видел разом столько «Хьюи» в воздухе, – сказал кто-то.
Признаюсь, я ощутил нечто вроде гордости за свое бывшее соединение. В этом уголке мира зрелище было первоклассным.
Но в тот же день репутация Кавалерии оказалась подмоченной.
101-я ввязывалась в мелкие перестрелки, продвигаясь по сотне ветвящихся долин. Для поддержки с воздуха солдатам придали ганшип Кавалерии. Один из командиров на земле вызвал его и потребовал выжечь все в точке, которую он укажет дымом. Желтым дымом.
Неподалеку от места, предназначенного для удара Кавалерии, проходил патруль. На поясе у радиста патруля висело несколько дымовых гранат. Одна из них, конечно же, оказалась желтой.
В тот момент, когда командир «сапог», за милю от этого радиста, сообщил, что бросил желтую дымовую шашку, какая-то ветка сорвала у радиста гранату с пояса, выдернув чеку. Бледно-желтый дым мгновенно поглотил и радиста, и весь его взвод. Ганшипы Кавалерии, высматривавшие желтый дым, оказались всего в сотне метров от этого места.
Они сообщили, что заметили дым и атаковали. Они даже увидели, как в дыму разбегаются люди и подумали, что достали-таки своих старых знакомых чарли.
Когда командир увидел, что по его желтому дыму никто не бьет – и все достается какому-то другому дыму – то закричал, чтобы атаку прекратили.
И очень вовремя. За какие-то секунды командир взвода оказался убит, а еще двадцать один человек ранен. Включая и самого радиста.
Это был нелепый несчастный случай, но Кавалерию сочли чем-то неуклюжим. Да еще и после такого эффектного выхода на сцену. Имидж был подпорчен. Искателям и 101-й стало спокойней при мысли, что Кавалерия будет работать вдали от них, на севере, выполняя роль наковальни. Молотом были мы.
На следующий день все части 101-й были отведены назад, в ожидании бомбардировки.
В АСВ служили не дураки. Они знали, что мы что-то готовим. Они растворились в джунглях. Если верить сотням фломастерных пометок на картах, АСВ была окружена и скоро ее погонят по гребням на север, прямо в руки неуклюжей, но могучей Кавалерии. На следующее утро наступил черед ВВС сказать свое слово.
Мне с Королем Неба поручили возить телевизионную съемочную группу вдоль грунтовой дороги, которая стала границей бамбардируемой зоны. Кадры того, как рвутся бомбы, особенно гигантские – это колоссальный пиар, сами понимаете.
Облака опустились в долину, укрыв вершины. Король и я барражировали в пятистах футах над дорогой и нервничали. Нас заверили, что ВВС не мажут и угодить под шальную бомбу практически невозможно. Нашей единственной мыслью было: херня. Мажут, да еще как.
В тот самый момент, когда бомбы должны были ударить, они ударили. Когда я развернулся, направившись вдоль дороги, мы увидели, как склоны холмов за четверть мили от нас начали разверзаться. С земли внезапно вздыбились перекрывающиеся сферы ударных волн. В плотной растительности на земле мгновенно возникли оголенные круги. Тысячефунтовые бомбы рушились на гребни, в овраги, на склоны – как пулеметная очередь, систематически, опустошительно. Визуальное стаккато взрывов, рвущих землю на куски. Мы услышали охи и ахи съемочной группы. Волна разрушения пошла с той стороны долины и теперь приближалась к нам. Где-то за облаками, на высоте в 30000 футов высококлассные экипажи бомбардировщиков вели эту волну точно по назначенному району. Чарли должны были превратиться в фарш.
Через полчаса бомбардировки бомбы достигли дороги. Кольца ударных волн стали не только видимы, но и осязаемы. Вертолет раскачивало взрывами. Бомбы рвались прямо на дороге, а потому я отвел машину чуть в сторону. Одна взорвалась перед нами, за дорогой и на минутку я задумался, не придется ли нам увидеть, как «Хьюи» ведет себя под ударом тысячефунтовой бомбы, но тут все прекратилось.
Тишина. Над долиной кружились тягучие волокна дыма. Голые деревья были вывернуты под нелепыми углами. Земля между чудовищными воронками стала серой, выжженной. Пережить такой апокалипсис не мог никто.
Завершение бомбардировки стало сигналом. Вперед устремились тучи «Хьюи», высаживая «сапог» по всей искромсанной долине. На этом и закончилось наше задание. Поболтавшись в районе еще немного, я вернулся к взлетной полосе.
То, что я увидел, произвело на меня впечатление. И на съемочную группу тоже. И на «сапог». А вот на гуков – нет. Они исчезли, оставив позади несколько человек, которых и взяли в плен, оглушенных, но невредимых – около двадцати солдат АСВ .
Настала очередь Кавалерии.
Кавалерия обшаривала гребни и долины два дня. Потом она приблизилась к разбомбленной долине. Когда сеть затянулась, рыбы в ней не нашли. Тупые маленькие варвары сумели смыться, не выказав ни малейшего уважения к высоким технологиям. Они применили дзюдо – поддались силе.
Но бомбы – это бомбы, сражения – это сражения и многие в самом деле вели себя, как герои. Битва, даже проигранная, впечатляла .

===============================

На госпитальной площадке медики разгрузили раненых за секунды. Мы с Гэри взлетели, чтобы взять вторую партию.
– Черт возьми, говорили же, что это долбаное место зачищено недели назад, – ворчал Гэри.
– Чарли сообщить забыли, – отозвался я.
– Это точно.
Я описал круг высоко над долиной, вне зоны досягаемости стрелкового оружия. На севере, где мы работали этим утром, виднелся какой-то дым. К западу дыма было больше – в этом направлении двигались части 101-й. Американцы действовали на очень большой территории, но отсюда, сверху, она казалась очень маленькой. Во все стороны на сотни миль простиралось море джунглей. И под их пологом при желании можно было добраться куда угодно.
– Ладно, Искатель, у нас чисто.
– Вас понял, сближаемся, – ответил Гэри.
Завершив круг, я начал снижение к вершине холма, ушел ниже ее и продолжил снижаться, двигаясь по лощине, ведущей к пятачку. Мы взяли груз боеприпасов, а потому едва могли зависнуть на такой высоте. Надо было рассчитать заход так, чтобы потерять косую обдувку точно в тот момент, когда вертолет окажется над выступом. Когда мы шли на скорости миль тридцать в час, загрохотал наш правый пулемет: стрелок увидел дульные вспышки. Нам оставалось пятьдесят футов – самый ответственный момент захода – и тут пехотинец на земле замахал, сигналя, чтобы мы уходили.
Остановиться было негде.
Я продолжал лететь вперед. Выскочили еще двое и тоже замахали. В тот же момент по радио раздалось:
– Отворот! Мы под плотным огнем.
Вот такого у меня еще не было. Обычно, прерывая посадку, я просто пролетал над зоной высадки. Но эта зона была на склоне холма. А по бокам возвышались стены лощины, так что повернуть в сторону я тоже не мог. Но под нами и за спиной пространство оставалось. Я поднял нос, останавливая заход. Вертолет не мог зависнуть и начал проседать. Подняв нос вверх, машина соскользнула в лощину, хвостом вперед. В ходе падения я дал правую ногу, чтобы развернуться, но позволил нам падать и дальше, чтобы набрать скорость. Мы разогнались по лощине узлов до 70. После этого вертолет вновь превратился в летательный аппарат и я взмыл вверх между какими-то деревьями на гребне позади лощины. «Сапоги» видели, как мы ухнули вниз, скрывшись за поворотом лощины и решили, что мы разбились. Но тут – Боже всемогущий! – «Хьюи», к их изумлению, вдруг выскочил из джунглей. Мы наконец-то добрались до пятачка, сбросили боеприпасы и забрали оставшихся раненых. Как обычно, в ходе последнего вылета, с нами летели и мертвые.
Тем же днем, после обеда, в очередной ледовый рейс я взял с собой Гэри.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments