Hornet (a_lamtyugov) wrote in vietnamwar_ru,
Hornet
a_lamtyugov
vietnamwar_ru

Categories:

Роберт Мейсон, "Цыпленок и Ястреб"

Одиннадцатая глава, опущены некоторые фрагменты.

Вот здесь нервы у Мейсона начинают шалить уже по-настоящему.


Глава 11

Перевод

Я не думаю, что на выборах к власти придет коммунистическое или нейтралистское правительство, но если так случится, мы будем сражаться. Неважно, выберут их, или нет, мы будем сражаться.

Нгуен Као Ки, «Тайм», 13 мая 1966

Мы с Райкером сидели в С-123, который с заунывным воем летел в Сайгон. Я поставил ноги на мешок со всем моим имуществом. Обратно я не вернусь. Райкер летел в отпуск, в Гонконг. Я удивлялся, что уже начал скучать по Кавалерии – ведь сам попросил о переводе.
– Видел, как Реслер расколотил восемь-восемь-один? – спросил Райкер.
– Он не расколачивал. Это новенький расколотил.
– Это да, но машина была Реслера.
Я хотел попрощаться с Гэри. Он пошел к стоянке в компании с новичком, Суэйном. Гэри собирался проверить, как Суэйн умеет летать.
– Больше не увидимся, наверное, – сказал Гэри.
– Наверное, нет. Если я тебя увижу первым, так уж точно.
Он рассмеялся.
– Ладно. Было здорово, хотя мы и спорили все время.
– Это не страшно. Все равно я каждый раз побеждал.
Он ухмыльнулся и протянул руку.
– Мне надо на этого парня посмотреть. Твой домашний адрес я взял. Как вернемся из командировки, напишу.
Мы обменялись рукопожатием.
– Да, давай. Не пропадай из виду, – я кивнул и отпустил его руку.
– Пока, – он улыбнулся и повернулся к вертолету.
– Пока, – я смотрел, как он уходит.
Я решил посмотреть, как он будет взлетать и присел на мешки с песком у штабной палатки.
– Куда тебя посылают, Мейсон? – капитан Оуэнс вышел из палатки, сдвинув шапку на затылок.
– Какое-то место, называется Фанрань. 49-я авиационная рота.
Оуэнс кивнул:
– Не слышал про таких.
– Я тоже, но они – не Кавалерия.
Гэри и Суэйн поднялись в машину, бортовой 881, самый старый «Хьюи» в роте.
– Ха. Не Кавалерия – это точно, – заухмылялся Оуэнс. – Таких как мы больше нет.
Гэри уже запустил двигатель и я встал, чтобы уйти.
– Ну, удачи в новой роте, – сказал Оуэнс.
– Спасибо.
Они, зависнув, уходили хвостом вперед от площадки, и тут все посыпалось. Вертолет вздыбился, опустив хвост. Винты ударили по земле, трансмиссия и вал отвалились. Во все стороны полетели обломки.
– Господи! – вскрикнул я и побежал к ним. Фюзеляж был измят и перевернут. Я увидел, как борттехник, бледный, с расширенными глазами, выбирается из-под обломков. Сгорбившись, я собрался туда залезть, представляя себе Реслера, изуродованного так же, как вертолет. А потом я увидел, что Гэри выбирается из каких-то клочьев металла. Он был перепуган, но улыбался.
– Ты в порядке? – закричал я.
Гэри отряхнулся и принялся хохотать. Суэйн уже вылез и ходил кругами. Борттехник опустился на колени, помогая стрелку выбраться. Топливо собиралось в лужи.
– Ну давай! – и борттехник потянул.
Стрелок выбрался. Глубокая рана на его виске кровоточила. Гэри молча побрел к штабной палатке, потом развернулся и направился обратно к обломкам.
– Ты как? – я нагнал его.
– Нормально, – он засмеялся. – А что?
– «А что?». Глянь на машину.
Он опять засмеялся, хихикал с бледным и растерянным лицом:
– Жесткая вышла посадка!
Кто-то отвел стрелка в медицинскую палатку. Он был единственным раненым. Я расслабился:
– Жесткая посадка – это когда ты не можешь уйти с ее места на своих двоих.
– Что случилось? – вопрос Гэри прерывался судорожными приступами смеха.
– Ты не знаешь?
– Да блин, последнее, что я помню – как застегивал ремни, а потом трах!
– Суэйн пилотировал?
– Ну. Знаешь, вот не думал, что он наебнется уже при уходе с площадки.
– Эй, Мейсон, нас джип до аэродрома дожидается! – закричал Райкер от палатки.
– Черт. Ладно, мне пора. Опять. Ты как?
– Да нормально. А что?

================================

После пролета надо было отвести вертолет к реке для помывки. Лонг, как обычно, уселась на песчаной косе рядом со мной и заговорила.
– Жаль, что ты уезжаешь, – сказала она. Ее английский каждый раз становился все лучше. Она была гением-самоучкой.
– Я по тебе тоже буду скучать.
– А ты передашь своей жене подарок от меня?
– Конечно, но тебе необязательно дарить мне подарки.
– Не тебе! – хихикнула она. – Твоей жене.
Она сняла свои сережки из золотых проволочек и протянула мне.
– Нет, – я покачал головой. – Лонг, ты не можешь себе позволить дарить мне золотые сережки. Это я здесь богач. Я тебе заплачу.
Я полез в карман и увидел на ее лице боль, настоящую боль. Она действительно просто хотела сделать мне приятное.
– Ладно, ладно. Никаких денег. Я передам их Пэйшнс.
Она ярко улыбнулась и передала их мне. Я завернул их в листок бумаги из моего блокнота и опустил в карман рубашки.
– Спасибо за подарок. Пэйшнс понравится, я уверен.
Она опять заулыбалась.

================================

На песчаную площадку приземлился «Хьюи», который я ждал. Мимо меня промчался борттехник, волокущий мешок с почтой в батальонный штаб. Я забросил свои вещи на борт и выудил свой летный шлем.
– Вы Мейсон? – спросил пилот.
Я кивнул.
– Отлично. Взлетаем, как только он вернется, – и он показал на удалявшегося техника.
Я взобрался в «Хьюи», работавший на малом газу и закурил. После барахтанья во всех этих транспортных самолетах было приятно снова оказаться в вертолете.
Техник вернулся и пилот взлетел сквозь вихрь песка. Вертолет набрал скорость и ветер начал обдувать мое тело.
На полдороге к расположению роты мы прошли бухту Камрань. Сверху я увидел тучи гидросамолетов PBY, принадлежавших флоту. Остаток полета я мечтал, как заведу себе такой и стану перевозить грузы на Багамах или буду летать с туристами над Канадой, от озера к озеру.
Когда я увидел бетонные постройки авиабазы Фанрань, то возликовал. Наконец-то поживу, как человек. Но «Хьюи» пролетел над казармами и приземлился на травянистом поле в миле от взлетной полосы. Я увидел знакомую россыпь грязных, просевших палаток и тут же понял, что это и есть мой новый дом.
Солнце на западе стало красным. Земля была пропитана водой. Мы с чавканьем перешли поле и оставили нагрудники в палатке. Два пилота, которых звали Дикон и Ред, проводили меня в клуб.
– Так-так, – майор ласково улыбался. – Наш второй кавалерист за два дня.
Высокий, темноволосый, с приятными чертами лица, он подошел ко мне и пожал руку.
– Добро пожаловать к Искателям. Я здесь командир и как ты узнаешь, когда меня поблизости не будет, ребята зовут меня Кольцевым.
Ребята, в количестве человек пятнадцати, собравшиеся в ротном клубе, засмеялись. Я нервно кивнул – никогда еще не встречал дружелюбно настроенных командиров.
– Рад познакомиться, – сказал я.
– Когда ты говоришь, ты смотришь мне в глаза. Это хорошо. Значит, ты меня не боишься, – он с ухмылкой повернулся к своим людям. – Это хорошо.
Они кивнули. Я не боялся, но насторожился. Что ему от меня нужно?
– Начнем с начала, – сказал Кольцевой. – Эй, Ред, проводи Мейсона в твою палатку. Там ему будет койка. Когда разберешь барахло, приходи обратно. Через полчаса дадут пожрать, потом и поговорим.
– Есть, сэр.
Он лучезарно улыбнулся.
Пол палатки – это была рыжая пыль, но рядом с раскладушкой все же лежал кусок фанеры. Я сел на уже заправленную постель и огляделся. Ред улыбался мне со своего места. Господи, они даже пол не настелили.
– А почему его называют Кольцевым?
– Он из Вест-Пойнта, носит кольцо выпускника.
– А, – таких я пока не встречал. Теперь его напористая, но искренняя манера общаться казалась естественной. – Похоже, хороший парень.
– Да, он такой. Куда лучше предыдущего командира. Этого пидора никто не любил. Вот поэтому он как-то раз проснулся и увидел, что из груди ножик торчит.
Ред рассказал это таким тоном, словно речь шла об обычном способе избавляться от плохих командиров.
– Ты шутишь.
– Ничуть. Он и был и черный, и полный мудак. Мы до сих пор не знаем, кто его пырнул.
– Насмерть?
– Нет. Мы доставили его в Камрань как раз вовремя, – Ред усмехнулся. – Впрочем, все это оказалось к лучшему. Ему на смену прибыл Кольцевой, прирожденный лидер. Понимаешь, о чем я?
Хотя я таких и не встречал, но решил, что да, понимаю.
Клуб, где я побывал, занимал одну половину постройки под жестяной крышей. Вторую половину занимала столовая. Еду разносили вьетнамские официантки. Люди собирались по четверо за столами, покрытыми скатертью. Чистые салфетки, бронзовые приборы. Пока мы ужинали, Ред рассказал, что клуб и талоны на обед оплачивались из общих взносов.
– Но ты особо к этому не привыкай. Мы здесь все равно не бываем.
Не успев поужинать, я услышал звуки гитары со стороны клуба. «Фантом» на взлете включил форсаж и постройка сотряслась – мы находились на базе ВВС. Взлетная полоса располагалась в четверти мили от лагеря Искателей. Мы были маленьким цыганским табором, приткнувшимся в свободном углу большого города.
Мы с Редом прошли в клуб и чей-то голос завыл:

Армейские летчики песню поют
О том, как Вьетконгу жару дадут
Десант понесется к земле сквозь туман
Враг попадется в медвежий капкан .

– Парни, это ужасно, – сказал Кольцевой.
– Можно поменять, но это только начало, – сказал певец, капитан по фамилии Дэринг.
– Можно все это взять и спустить в унитаз, Дэринг, мудила ты, – раздалось с другой стороны бара. Возглас принадлежал человеку с лицом херувима. Это был капитан Кинг, также известный, как Король Неба.
– Ну хорошо, блин, хорошо, – Дэринг раздраженно глянул на Короля. – Может, покажешь, что у тебя есть?
– То, что у меня есть, я вставляю Нэнси между ног, чтоб чавкало. Так, Нэнси?
Нэнси была девушкой-вьетнамкой лет двадцати и у нее было особое разрешение работать в баре до восьми вечера. Остальным вьетнамцам полагалось покидать территорию на закате.
– Не-е-ет! Плохой человек! – она залилась краской.
Насколько я знал, Нэнси никогда не отвечала на вульгарные запросы Короля. Или кого-либо еще. Она была очаровательна, аккуратна, хорошо работала и была прекрасной официанткой. На все авансы она отвечала, что замужем.
– Эй, Мейсон, – увидев меня, Кольцевой откинулся на спинку стула. – Не узнаешь своего товарища?
И он показал на грузного человека, сидящего рядом.
– Не узнаю, сэр.
Кольцевой жестом пригласил меня сесть рядом.
– Это мистер Кэннон, из… – он глянул на Кэннона.
– Рота Д, 227-й, – сообщил Кэннон.
– Прямо за ближайшим углом, – сказал я. – Рад познакомиться.
Кэннон лишь кивнул в ответ. Его что-то беспокоило.
– Ага. В Кавалерии Кэннон водил ганшипы. Но у нас в роте пилотов назначают на машины по их весу. Сам знаешь, какие маломощные эти модели Б, особенно если боеприпасами нагрузить. А потому все наши пилоты ганшипов – такие тощие хмыри, типа тебя.
Я дернулся. Вот почему Кэннон был встревожен. Кольцевой назначал его на слики. И собирался назначить меня на ганшипы.
Кольцевой увидел, что я переменился в лице:
– Что такое?
– Я вожу слики.
– А я вожу ганшипы, – вставил Кэннон.
Кольцевой опустил брови до более официального уровня:
– Короче, это моя политика. Тощие на ганшипах, толстые на сликах. И потом, Мейсон, чего ты беспокоишься? Ганшипы куда безопасней сликов. Большинство попаданий получают слики. На ганшипе у тебя хоть есть из чего стрелять в ответ.
«Фантом» загрохотал на взлете.
Дэринг изменил строчку:
– …Враги попадутся в медвежий капкан.
– Я налетал шестьсот боевых часов пилотом слика. Весь мой опыт – это слики. И я пока живой. Не хочу ничего менять на этом этапе игры.
– Я тоже, – сказал Кэннон. – Я тоже пока живой и менять ничего не хочу.
– Шестьсот часов? – Кольцевой, похоже, впечатлился.
– Именно так.
– Блин. В нашей роте почти все, даже Дикон – это триста часов максимум, – Кольцевой постучал своим кольцом по столу. – Небось все жопы себе отлетали, а?
– Ага. И я знаю, что такое слик.
– А я – что такое ганшип, – сказал Кэннон.
– Блин! – кажется, Кольцевой растерялся. – У меня же политика, вы понимаете.
Кэннон мрачно откинулся на спинку стула. Еще один ебаный любитель инструкций, думал я.
– Ладно, ладно, хорошо, блядь. Идет она на хуй, моя политика. Кэннон, летаешь на ганшипах. Мейсон, летаешь на сликах, – Кольцевой ухмыльнулся. – И это приказ.
– Есть, сэр, – сказал я.
– Годится, – отозвался Кэннон.
– …И враг будет пойман в медвежий капкан, – завывал Дэринг.
– Нет, нет, нет, – внезапно Кольцевой обернулся к кругу поэтов-песенников. – Ужасно, ужасно, ужасно.
Король Неба упал на колени, зажав себе уши:
– Я сейчас сблевану! – вскричал он, согнулся и оглушительно рыгнул.
– Короче. Будет нормальная песня – на два дня поедем в Сайгон на конкурс, – объявил Кольцевой. – Вы же не против два дня хуи пинать в Сайгоне, так?
Это объяснение ударило меня как обухом по голове. Конкурс? Конкурс песни? Кэннон, скрестив руки на груди, посмотрел на меня и покачал головой. ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ РЕБЯТА.
Поэты заспорили; Дэринг снова заиграл. На этот раз три человека из двадцати, что были в клубе, подхватили. Пока они пели, я увидел, что на стене что-то движется. Над стойкой бара был приделан человеческий череп, клацавший челюстью в такт. Король Неба, сидя за стойкой, дергал за веревочку:
– Давай пой, Чарли!
– Чарли? – спросил я Реда.
– Да, док сделал его из головы ВК, которую мы притащили.
Я кивнул. Какое еще имя можно было дать голове ВК?
Песня завершилась.
– Блевотина, – сказал Дикон.
– Думаешь? – Кольцевой глянул на него с тревогой.
Дикон был одним из двух командиров взводов в Искателях. А еще он числился ротным инструктором и на полставки подрабатывал местным мудрецом. Волосы его седели, лицо было приятным и искренним. Кольцевой ему безоговорочно доверял.
– Ну.
– Что ж, – Кольцевой покачал головой. – Значит, нужно пытаться и дальше.

=====================================================

Искатели отбыли на рассвете. Я остался в лагере с еще одним уоррентом, которого звали Стальони. Нам надо было перегнать один слик на ремонт.
Стальони рассказал, что четыре-пять машин роты уже вылетели к новому месту в Нхон Ко:
– Обычно мы так и делаем. Посылаем нескольких ребят вперед, чтобы они разбили лагерь, а сами пока остаемся здесь и делаем перерыв.
Стальони был высоким, спокойным, со смуглой кожей. Его акцент показался мне нью-йоркским.
– Флэтбуш. Это в Бруклине, – сказал он.
– Значит, мы просто ждем, пока машина не будет готова, а потом улетаем?
– Ну да. Техники мне сказали, что к завтрашнему утру все сделают.
Мы глядели, как взлетает четверка «Фантомов». Когда они включили форсаж, звук был, как от удара грома.
– Занятно, наверное, – заметил я.
– Так и есть. Я разок попробовал.
– Ты летал на «Фантоме»?
– Ага. И ты можешь, если захочешь. Они сюда постоянно заглядывают. Меняются налетом.
– Хотят полетать на «Хьюи»?
– Ага. Постоянно спорят, что сумеют зависнуть с первого раза.
– Голову на отсечение, ничего у них не получается.
– Ты прав. Пока что никому не удалось. Один из них даже слетал с нами на задание. Вертолеты он возненавидел. Ему казалось, что мы слишком близко ко всему, прямо в самой мякоти. Они-то на своих вылетах мало что видят. Целятся по клубам дыма в джунглях, швыряют вниз свое говно и – бац – они уже дома. Все по-быстрому. Потом садятся в автобус с кондиционером – и в клуб. Порядок, день закончен. Сто вылетов – и домой.
Он сделал паузу, выждав, пока «Фантом» выполнит посадку.
– Представляешь? Сто вылетов. Блин, я бы уже два раза домой вернулся.
– А вы что, записываете вылеты?
– Неофициально. Я веду свой собственный журнал. А когда я одному кадру из ВВС сказал, на сколько заданий я слетал, он и говорит: а что ты хочешь? Умные пилоты идут в ВВС. Вот гондон.
Я глядел, как взлетает еще один «Фантом» и сокрушался: а вот остался б в колледже – водил бы сейчас один из таких и жил с той стороны взлетной полосы.
– Так и есть, – сказал я.
– Что?
– Умные пилоты идут в ВВС.

=========================================

Какое-то время я расхаживал по палатке взад-вперед. Вышел, чтобы поглазеть на взлетающий «Фантом». Кивнул проходящей горничной. Хотел поболтать со Стальони, но тот сказал, что читает интересную книгу. Я вспомнил про свою. Я как раз читал второй том «Властелина колец». Голлум скользил вниз головой по скалам, преследуя Бильбо. Я ассоциировал себя с Голлумом, мне нравился его голос. Раньше, в Кавалерии, я пытался ему подражать: «Да, моя прелессссть, мы любим выссссаживать дессссанты». Но всем казалось, что у меня развивается шепелявость. Никто не знал, кто такой Голлум. Самым популярным чтением были книжки про Джеймса Бонда.
Пока я читал, в моем мозгу что-то очень серьезно перекосилось.
Должно было перекоситься, потому что книжка вдруг оказалась не на коленях, а на полу, а я тянулся к кобуре со своим сорок пятым и спрашивал:
– Что?
Я обшарил палатку, заглядывая в углы. Выглянул наружу.
– Что?
Что-то было дико не так. Я напрягся. Я был готов. Я ждал.
Во вход просунулась темная голова. Оно? Выхватывая пистолет, я увидел, что это был Стальони.
– Пошли поедим, – сказал он и исчез. Он не заметил мой пистолет. Чувство близкой, неизбежной смерти резко исчезло. Опасность миновала. Что за опасность, я не знал, но больше ее не было. Я вложил сорок пятый в кобуру и пошел в столовую.

Я сидел за одним столом со Стальони и двумя летчиками ВВС с базы напротив. Пока я ел, то с тревогой думал о том, что случилось. Ведь все было в порядке. Дело во мне. Я схожу с ума.
– Хочешь попробовать? – спросил лейтенант ВВС.
– Что попробовать?
– Полетать на «Фантоме».
– Я летаю на сликах.
– Знаю. Хочешь поменяться налетом? – он вопросительно глянул на меня.
– Нет.

На следующий день «Хьюи» не был готов. И через день тоже. С каждым днем распорядок оставался все тем же. Позавтракать, почитать, пообедать, почитать, поужинать, почитать, спать. Рутина перебивалась моментами безотчетного ужаса. По ночам я вскакивал и искал причину своих страхов. Как-то раз после обеда, читая за столом в клубе, я потерял сознание. В какую-то секунду я читал и все было в порядке, а в следующую я увидел, что лежу лицом в раскрытой книге. Это так меня напугало, что я потащил свою измученную душу ко врачу из ВВС.
– У меня кружится голова, я вскакиваю по ночам и мне кажется, что я умираю, а вчера я упал лицом в книгу, – со стыдом признался я.
– Раздевайтесь, – сказал врач, дружелюбно глядя на меня.
– А это зачем?
– Я проведу неврологическое обследование.
И провел. Он колол меня иголками, скреб мои стопы, постукивал по локтям и коленям. Он заставлял меня следить глазами за пальцами и светом, стоять на одной ноге и смыкать кончики моих пальцев, пока глаза закрыты. Наконец, осмотрев мои глаза с офтальмоскопом, он сказал:
– Хм-м.
– Нашли что-нибудь?
– Нет. Вообще ничего. Ваша нервная система работает нормально.
– А почему тогда у меня эти провалы и головокружения?
– Не знаю.
Я разочарованно вздохнул.
– Тут может быть несколько вещей, – добавил он торопливо. – У вас может быть редкая форма эпилепсии, в чем я сомневаюсь. Или вы страдаете от стресса. Если учесть, чем вы занимаетесь, это наверняка стресс. Но я бы порекомендовал вам проконсультироваться с вашим собственным врачом, когда вы его увидите. Если симптомы не пропадут, вас, вероятно, отстранят от полетов.

===========================================

Этим вечером я передал письмо от врача из ВВС доку Да Винчи, нашему врачу. Тот согласился, что это, видимо, всего лишь реакция на стресс и выдал мне транквилизаторов, предупредив, чтобы я принимал их только на ночь. Под их действием летать было нельзя. Этой ночью я спал хорошо.
На следующее утро я вновь вскочил в седло «Хьюи». Командовал мой командир взвода, Дикон. Мы вылетели на три задания. Жопы с мусором, задачи для одной машины. Дикон позволил мне пилотировать с начала и до конца. За четыре утренних часа я выполнил посадку на такую крохотную площадку, что пришлось снижаться вертикально, приземлился на узкую вершину, дважды поднимал такие тяжелые грузы, что приходилось взлетать с разбегом и, наконец, присоединился к строю из еще трех машин, возвращавшихся на полосу. Меня очень тщательно проверяли.
– Чертовски неплохо, – сказал Дикон с левого места, когда я приземлился на полосе рядом с другим «Хьюи».
Из уст инструктора это звучало, как подлинный комплимент.
– Спасибо.
– Если завтра будешь летать не хуже, назначу тебя командиром экипажа.
Следующий день был последним днем Искателей у Нхон Ко. А потому после еще дня полетов с жопами и мусором, мы отправились прямиком в Фанрань. Остальные машины везли палатки и прочее снаряжение. Пилотировал я хорошо и Дикон, сдержав слово, квалифицировал меня, как командира экипажа. Пока мы шли в расположение роты, Дикон сообщил мне, что Кольцевой устраивает еще одну большую вечеринку.
– Такие перерывы у нас бывают редко – мы здесь пробудем четыре дня. Кольцевой любит смотреть, как народ веселится. Я на твоем месте скатал бы постель, – сказал Дикон.
– Скатать постель?
– Ага. Просто скатай матрас и свяжи его.
– Зачем?
– Увидишь.
В девять часов вечеринка гремела вовсю. Док Да Винчи уселся рядом со мной за стойкой и принялся рассказывать, как он приготовил череп, поющий со стенки. Он был пьяный. Компания бардов уселась в дальнем углу и создавала сильный диссонанс с записью Джоан Баез. Они тоже были пьяными. Король Неба и Ред Блейкли устроили индейскую борьбу в центре зала. Король держал кружку пива, наполненную до краев, и заявлял, что разделается с Редом, не пролив ни капли.
– Я его выварил, – сказал Да Винчи.
– На кухне? – мне стало интересно.
– Нет, нет. На кухню меня бы с ним не пустили. Развел костер позади и выварил. Целый день кипятил.
Я глянул на череп, клацавший челюстью под пение Баез и восхитился его чистой белизной:
– Он такой… белый.
– Это ненатуральный цвет. Когда я отделил мясо, я его выбелил.
Глотнув бурбона, я кивнул:
– Ну да. Отбелить.
– Таков факт. От «Клорокса» череп у тебя станет белее и ярче.
– Едут! – завопил Король Неба.
Все замолчали. Я услышал, как в отдалении воет сирена.
– Постель скатал? – ко мне подошел Дикон.
– Ага…
– Умница.
– Кто едет? – спросил я дока.
– Леди, ясное дело.
Сирена зазвучала громче, потом умолкла. Снаружи кто-то сказал: «Подгоняй задним ходом». В свете, проникавшем через окна, я разглядел корму военной санитарной машины, подъезжавшей к двери. Машина остановилась, кто-то распахнул задние двери. Вовнутрь оказалась набита минимум дюжина вьетнамок. Пока им помогали выбраться, все Искатели стояли, аплодировали, свистели.
Что случилось дальше, объяснить сложно. Как только женщины оказались внутри клуба, они начали исчезать. Мужчины хватали хихикающих девушек и выбегали в ночь. Это заняло считанные минуты. Я сидел у стойки, разинув рот. Я действительно своими глазами видел, как подкатила санитарная машина, разгрузила шлюх и их всех утащили?
– Должен же быть какой-то запрет на это, – сказал я доку.
– Да ну, это же наша машина, – ответил он.
– В Кавалерии такое закончилось бы трибуналом, – я все качал головой.
– У нас отлично получается, – сказал док. – Охрана никогда не останавливает санитарную машину. Из всех чертовых штуковин, которые мы выменяли эта – самая лучшая.
– Вы выменяли санитарную машину?
– Ну да. Кольцевой получил санитарную машину, грузовик и джип за «Хьюи».
– «Хьюи»?
– Да, «Хьюи». Один из наших. Его расстреляли в говно и он был списан. Его номер исключили из списков. Когда Кольцевой договаривался, это была полная развалина. Частью сделки было то, что наши техники приведут его в порядок. Теперь он выглядит, как полный хлам, но летает.
– Ушам не верю.
– Знаю. Кольцевой – он очень творческая личность.
Девушек утащили всего минут пятнадцать назад, но одна из них уже вернулась обратнов сопровождении своего партнера.
– Следующий! – объявил он.
Док хлопнул меня по плечу:
– Давай. Она принесет тебе удачу, – и ухмыльнулся.
– Нет, спасибо. Я до сих пор триппер залечиваю, – Меня потряс их стиль жизни. О том, что вытворяют Искатели, я и мечтать не мог. – Давай ты.
– Нет, только не я. Они бесятся, когда я хочу их осмотреть, – и он послал девушке воздушный поцелуй.
– Ты нет! – и она покачала пальцем. Док захохотал.
Кто-то увел ее, и еще две пришли.

Среброкрылые значки
Гордо носим на груди
Порвем Вьетконг мы на клочки
Нас ждет победа впереди

Я совсем и забыл про наших поэтов-песенников. Они все еще сидели в углу, размышляя над новой версией текста. Судя по всему, вторжение красоток им не помешало.
Я ушел с вечеринки в час ночи. Девушек вывезли за ворота на машине, под сирену, но искатели продолжали веселиться.

На следующее утро в столовой Кольцевой ставил боевую задачу:
– Значит, так. Берем две машины. Дикон, экипаж подбираешь сам. Я лечу с Дэрингом.
Дикон и Дэринг кивнули. Я наблюдал за происходящим из-за соседнего стола, поедая свежую яичницу.
– Цель: складской комплекс вот здесь, – Кольцевой показал на свою потрепанную карту.
Комплекс был полем, обнесенным колючей проволокой. Он располагался на еще одной базе ВВС. Его сильно охраняли. Там гражданские подрядчики складывали горы своих припасов. Такие вещи, как кровельная жесть, доски, кондиционеры, холодильники, мойки, унитазы – одним словом, все, что нужно для постройки настоящих американских баз.
– Сейчас нам нужен генератор льда, но в принципе, пойдет что угодно, – объяснял Кольцевой. – Дикон, ты обеспечиваешь прикрытие. Сообщишь, когда охрана двинется в нашу сторону.
Дикон вновь кивнул.
– Ладно, пошли.
Группа встала и вышла, отправившись на задание.
Часом позже «Хьюи» Кольцевого вернулся, неся на тросе здоровый деревянный ящик. Ящик опустили в кузов грузовика, немедленно уехавшего в зону техобслуживания. Когда ящик открыли, внутри обнаружился еще один холодильник, совсем такой же, как тот что уже был у нас. Но Кольцевой все равно остался доволен. Уже на следующий день он договорился с частью ВВС на той стороне базы и обменял холодильник на новенький генератор льда. Следующие два месяца, в какую бы глушь мы не летели, кому-то приходилось тащить пятисотфунтовый генератор – как часть нашего полевого снаряжения.
После обеда на четвертый день затишья Дикон приказал мне слетать к штабу, чтобы взять двоих новых пилотов.
Я летел с Королем Неба, который без умолку трещал все полчаса полета. Человеком он был счастливым, очень располагающим к себе, а на армейские формальности ему было настолько наплевать, что я даже и забыл, что он капитан.
Мы приземлились на песчаную площадку близ штаба, заглушили двигатель и двинулись в палатку вместе с послыльным. В сотне ярдов от нас я увидел двоих, тащивших мешки и мне показалось, что одного из них я узнал.
– Это, должно быть, и есть те два пилота, – сказал Король Неба.
Я кивнул, всматриваясь в отдаленную, хрупкую фигуру, сгорбившуюся под тяжестью гигантского мешка. Походка мне была знакома.
– Блин! – я расплылся в улыбке. – Куда я должен забраться, чтобы ты меня не нашел?
– Вот черт! Мне сказали, что у меня нет ни шанса тебя встретить, – ответил Реслер.
Я помог ему забросить мешок в вертолет.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments