Hornet (a_lamtyugov) wrote in vietnamwar_ru,
Hornet
a_lamtyugov
vietnamwar_ru

Categories:

Роберт Мейсон, "Цыпленок и Ястреб"

Девятая глава, полностью.


Март 1966
Я и тридцать рядовых стояли на бетоне аэропорта Анкхе. По моим бокам тек пот, оставляя темные пятна на форме. Мы наблюдали за рулящими самолетами, гадая, который из них доставит нас в Сайгон. Серебристый транспортник С-123 выкатился в центр поля и заглушил двигатели. Армейский «Карибу», выруливавший к нам, заблокировал один из колесных тормозов и развернулся, обдав нас потоком горячего ветра, высушившего пот. Это был наш самолет.
Серебристый С-123 опустил рампу. Вышли четыре человека, которые направились к нам. Открылась и рампа «Карибу». Спустился бортинженер, принявшийся с недоверием оглядывать нас, земных личностей. Я разглядел пилотов в кабине. Один из них увидел мои крылышки и кивнул в знак приветствия. Люди с серебристого самолета подошли достаточно близко и мы увидели, что это высшие офицеры – один армейский и трое флотских. Бортинженер открыл рот, чтобы позвать нас на борт. Пилот махнул ему, показав планшет в знак подтверждения.
Большое начальство быстро приближалось. Тот, кто шел первым, был высок, широк в плечах, носил звезды, а рука у него была на перевязи. Я начал быстро соображать. Кто у нас широкоплеч, носит звезды, рассекает на серебристых самолетах и у кого рука на перевязи?
– А это не Уэстморленд? – спросил рядовой позади меня.
Точно! Уэстморленд, властелин Вьетнама, был всего в сотне футов от нас и дистанция сокращалась. Я обернулся, выискивая лейтенанта или капитана, который поставит нашу ораву по стойке «смирно» и проделает все остальное, что положено делать, когда на горизонте возникает **аный генерал. В результате поисков стало ясно, что старший по званию здесь я.
– Смирррна! – заорал я.
Мешки и тюки грязного белья полетели на землю. Все принялись строиться.
Ему такое понравилось. Когда я обернулся, Уэстморленд уже почти нависал над нами, все еще шагая, улыбаясь, и присматриваясь к тощему уоррент-офицеру, который отдал честь с идеальной четкостью. Я держал руку поднятой, пока он не остановился и не ответил на приветствие. Генерал и трое его друзей-адмиралов стояли лицом к лицу со мной и тремя десятками рядовых.
– Вольно, мистер Мейсон, – прогремел голос. Уэстморленд подошел достаточно близко, чтобы прочитать мое имя на нашивке. Он казался еще выше, чем был на самом деле. Какое еще звание ему могли присвоить? Такие просто обязаны быть генералами .
– Мистер Мейсон, – заговорил он небрежным тоном, – у меня и моих друзей важное дело, а мой самолет только что сломался.
Его самолет? Все самолеты – это его самолеты. И все вертолеты. И все корабли. Уэстморленду принадлежало все, даже пушечное мясо, с которым он сейчас разговаривал.
– Сожалею, сэр.
– Благодарю вас. Что ж, мистер Мейсон, если вы не против, я хотел бы взять ваш самолет, чтобы доставить этих джентльменов на их корабли вовремя.
Адмиралы заулыбались шутке насчет «если вы не против».
– Так точно, сэр, – разумеется, мой самолет – ваш самолет…
– Спасибо, мистер Мейсон, – над квадратной челюстью появилась откровенная улыбка, а в глазах блеснул понимающий огонек. – А теперь, если вы уберете этих людей с дороги, нам действительно надо поторапливаться.
– Есть, сэр, – я развернулся и дал команду – С дороги!
Началась легкая неразбериха, пока все хватали свои вещи и отбегали в сторону.
Адмиралы поднялись в самолет, заняв три из тридцати пяти мест. Уэстморленд задержался:
– Еще раз спасибо, мистер Мейсон. Надеюсь, вы из-за этого не опоздаете… куда вы направляетесь?
– В отпуск, сэр.
– А, в отпуск. Совсем скоро будет еще один самолет.
Человек Года, как назвал его «Таймс», присоединился к адмиралам. Четыре человека расселись по местам в салоне «Карибу», похожем на пещеру. Бортинженер, выглядевший так, будто получил повышение сразу на несколько званий, нажал на кнопку – рампа поднялась, запечатывая фюзеляж. Нас хлестнул вихрь от винтов, самолет удалился, становясь все меньше и взмыл в небо. Позади меня запыленная толпа переговаривалась:
– Хе-хе, я надеюсь, им там не тесно.
– Нельзя мешать генералов с рядовыми, сам знаешь.
– С х** ли?
– От вони рядовых у них серебро чернеет.

На борту авиалайнера, летевшего к Тайваню, лаская бокал, я начал понимать, как мне повезло. В кондиционированном воздухе пот высох. Глядя на море через иллюминатор, я подумал, что Реслер и остальные сейчас пытаются избавиться от плесени и крысиных какашек – и улыбнулся.
Мы вернулись из Бонг Сон всего два дня назад. ВК внезапно то ли сдались, то ли исчезли. После сорока одного дня в долине Бонгсон было объявлено, что враг понес серьезные потери. Победа была за нами. А теперь давайте и домой.
После этих сорока дней мы не могли просто взять и прилететь обратно. Надо было изобразить что-то величественное. В конце концов, мы же были Первой Командой.
Над перевалом Анкхе сотня «Хьюи» выстроилась в колонну и, изгибаясь по небу, как змея, попыталась зайти по спирали на посадку в зоне Гольф. Люди на земле говорили, что впечатляло. Они не слышали наших радиопереговоров – все орали, насколько у**ищным получился строй, как мы собираемся в кучу и что о нас подумает вся остальная Кавалерия. Сто вертолетов приземлились, подняв бурю. Экипажи пошли к своим палаткам.
Крысы вновь одержали верх. Какашки лежали беспорядочно; было ясно, что крысы себя чувствовали, как дома. Плесень покрывала все. Когда мы зашли вовнутрь, в разные стороны брызнули черные силуэты со сверкающими глазками.
– Убить крыс на х**! – крикнул Коннорс.
Я по-идиотски улыбался и подошла стюардесса:
– Не хотите еще выпить, сэр?
– А? Да, конечно.
Когда Коннорс зверел, это всегда приводило меня в восторг. Как-то раз он вернулся из увольнения и принялся пьяным голосом объяснять, почему пологи палатки должны быть опущены. Сидя в темноте на раскладушке, он громко перечислял недостатки поднятых пологов. А потом дернул за шнур, освобождавший тот, который был рядом. Полог оказался наполнен водой. Когда он раскатился, галлоны воды выплеснулись на Коннорса и залили ему постель. Коннорс разразился серией яростных ругательств.
Еще он одолжил мне сотню долларов для отпуска. Прямо перед штурмом днем раньше, он сказал:
– Мейсон, будь очень, очень осторожен, ладно?
– Я всегда осторожен.
– Да, но ты еще не разу не стоил для меня сотню долларов.

К тому времени, как мы приземлились в Тайпее, мне стало по-настоящему хорошо. Дядя Сэм, в своей безграничной мудрости, создал для своих воинов все условия – только следуй по маршруту. В Сайгоне мы разбирались по разным городам: Тайпей, Бангкок, Сидней и прочим. В каждом городе нас привлекало одно и то же: выпивка и **ля. Или **ля и выпивка, в зависимости от ваших моральных принципов.
Когда мы сошли с самолета, улыбающийся госслужащий направил нас к автобусу. Автобус колесил по улицам, а нам перечисляли разные отели, называя цены и местоположение. Я решил остановиться в «Кингс».
Когда правительство высадило нас у отеля, в бой пошла китайская часть команды. Добродушный, знающий китайский гид вцепился в нас, едва мы вышли из автобуса.
– Ладно, ребята. Вы прибыли туда, куда надо, – и он тепло улыбнулся. – Идите сюда, я помогу вам занять номера, но мы должны торопиться. У нас в Тайпее куча дел.
Я швырнул свой мешок в комнату. В номере напротив расположился человек по имени Чак. Чаку было сорок с лишним лет, он был капитан. Здесь же он одевался почти совсем, как я – хлопчатобумажные брюки, рубашка в клетку и мягкие кожаные туфли. Не успели мы представиться друг другу, как примчался Дэнни, наш гид.
– Джентльмены, быстрее, быстрее. У нас в Тайпее куча дел.
Дэнни потащил нас к лифту:
– Запомните, джентльмены, вы здесь, чтобы развлекаться, а моя работа – помогать вам. Во-первых, перейдем через дорогу, чтобы зайти в высококлассный бар и обсудить наши планы. Вы скажете мне, что собираетесь делать, а я стану вашим гидом.
Дэнни, непрерывно разговаривая, шел чуть впереди нас, чуть ли не задом наперед. Его настолько переполнял энтузиазм, что можно было подумать, будто он и сам приехал из Вьетнама.
Дэнни провел нас через дверь бара. Вдоль стены сидели тридцать-сорок женщин, в один ряд. Он повел нас к началу ряда.
– Марта! Рад тебя видеть, – сказал он первой девушке. Она тепло кивнула Дэнни, а потом и нам.
– Привет, – сказал я. – Я Боб Мейсон.
Марта, кажется, была очень рада познакомиться.
Мы шли вдоль длинного ряда девушек, здороваясь почти с каждой. В конце мы поднялись на второй этаж и разместились за столиком, на который какой-то из друзей Дэнни уже подал напитки.
– Итак, джентльмены, вам каких?
– В смысле, каких девушек?
– Ясное дело. Скажите, какая вам понравилась и она будет с вами вот прямо так, – он щелкнул пальцами.
– Ну, мне вроде понравилась одна, но я не запомнил ее имя, – сказал я.
– Где она сидела?
– Примерно десятая по счету. На ней фиолетовое платье.
– А, Шерон. У тебя очень хороший вкус, Боб.
– Спасибо.
Чак описал девушку, которая ему запомнилась, Дэнни встал и извинился:
– Я совсем скоро вернусь. Выпейте!
Как только Дэнни исчез, появилась девушка в фиолетовом, Шерон. Она была не одна; ее проводили до столика в другом конце зала. Она уселась напротив своего спутника, лицом ко мне. Как я мог чувствовать, что меня обманули, я ведь даже не знал этого человека? Из всех в ряду она смотрела на меня непрерывно. Сейчас, глядя на нее, я понял, что совершенно влюблен. Было в ней что-то знакомое. Встречаясь глазами со своим спутником, она мягко улыбалась, но ее выражение слегка менялось, когда она смотрела в сторону. Она не отворачивалась и я знал, что она тоже меня любит.
Дэнни вернулся, идя позади двух женщин. Обе они были хорошо одеты и несли сумочки. Они уселись напротив нас с Чаком.
– Линда, это Боб. Вики, это Чак, – некоторое время Дэнни, ухмыляясь, оглядывал наши счастливые парочки. – Посмотрю, что там с вашей выпивкой.
Прежде, чем он ушел, то наклонился ко мне и прошептал:
– Шерон уже…
Я быстро кивнул.
Линда наклонилась ко мне через столик и прошептала:
– Как жаль, что вам не досталась та, кого вы любите. Хотите, я уйду?
Да, этого я и хотел. Эта девушка, Шерон, была восточной версией Пэйшнс. Именно так Пэйшнс смотрела на меня, когда мы встретились в первый раз. Но я уже залил в себя достаточно виски, чтобы очерстветь. Тот факт, что Линда хотела уйти, быть отвергнутой, стер то, что оставалось от моих чувств и я ответил:
– Нет, конечно нет.
– Она красивей, чем я, – сказала Линда, напрашиваясь на комплимент. На самом деле, Шерон была красивей, но я напомнил себе, что ни та, ни другая не были бы со мной, если бы я не собирался платить. Через четыре дня все кончится.
– Не глупи, ты красивей.
– Спасибо за ваши слова.
Шерон все еще поглядывала на меня время от времени. Я так и не понимал, почему. У меня остались смутные воспоминания о разных клубах, о том, как я пел на улицах, о ярких огнях и такси. Я даже проснулся в другом отеле. Моей спутницей, за десять долларов в день, была Линда. Она показывала мне разные виды острова, в промежутках между утолением моей отчаянной страсти. Каждый вечер мы ужинали в разных клубах и ресторанах, никогда не заходя никуда дважды. Иногда я видел, как Шерон поглядывает на меня знакомым взглядом.
Четыре дня пролетели мгновенно.
Как ни странно, когда мы приехали в аэропорт, девушки столпились у автобуса. Солдаты прощались со своими китайскими подружками. Девушки в самом деле плакали. Почему? Люди, бывшие совершенно чужими пять дней назад, прощались со слезами на глазах. Я выбрался из автобуса, но не видел Линды. Пройдя мимо обнимавшихся парочек, я двинулся к терминалу. За пять шагов до двери я услышал, как меня зовут по имени. Оглядевшись, я увидел Шерон. Она широко улыбалась, но по щекам у нее текли слезы. Она протянула руки, и инстинктивно я обнял ее. Я все не мог понять, зачем она это делает.
– Пожалуйста, берегите себя, – сказала она.

Когда я сошел с самолета в Анкхе, меня охватил почти истерический страх. В душной жаре страх переполнял меня, переходя в колючий, леденящий ужас. Слегка поежившись, я загнал демонов вглубь и отправился на поиски полевого телефона. Меня трясло, пока в темной палатке я ждал, когда меня соединят с моей ротой.
– Добро пожаловать обратно, мистер Мейсон, – сказал сержант Бейли, и я мгновенно успокоился, услышав его голос. – Прямо сейчас пошлем за вами джип.
День снаружи был серым, пасмурным, влажным, невероятно жарким. Я закурил «Пэлл-Мэлл» и принялся ждать.

Через несколько дней мне удалось почти полностью подавить страх. В горах, где нынче рыскала Кавалерия, стреляли в нас нечасто. Больше всего на настоящий бой стало похоже, когда ганшип сбил слик.
Майор Астор, замена Моррису, был высоким, крепко сложенным человеком с короткими светлыми волосами. Он больше был похож на стереотипичного морпеха, чем на армейского пилота. Он прибыл к нам сразу после долины Бонгсон и участвовал только в разных скучных вылетах, что привело его к неверным выводам.
– Они дают нам пройти всюду, куда мы захотим, – сказал майор Астор Джону Холлу. – Сколько еще протянет ВК, если мы будем контролировать воздух, как сейчас?
– Мы не контролируем. Они контролируют, – ответил Джон.
– Ага, видел я, какие они крутые. Ну что, спрашивается, они могут сделать против наших вертолетов? – Астор усмехнулся.
– Майор, вы неправы. Просто маленький народ решил сделать небольшой перерыв.
Джон пил виски, майор – пиво, а я слушал. Мы были в баре офицерского клуба, построенного нашими руками; клуб вот-вот должен был открыться. Бармена пока что не было. Люди просто приносили свои собственные бутылки.
– Вы называете их «маленький народ»?
– Иногда.
– Вроде как эльфы какие-то.
– Ну вообще иногда кажется, что у этих сволочей какой-то волшебный порошок. Они могут оказаться там, где ты их хочешь видеть меньше всего.
Зашли Коннорс и Банджо. Рубашка Коннорса прилипла к его потному телу. Банджо, по сравнению с ним, выглядел сухим.
– Бармен! – заорал Коннорс. – Пива! Пива мне!
– Тут же нет бармена, – сказал Банджо.
– Да я знаю. Я тренируюсь, – оглядевшись, Коннорс увидел нового майора. – Добрый вечер, сэр.
– Добрый вечер, мистер Коннорс. Я слышал, вы ротный инструктор.
– Так и есть. Я натуральный вертолетный ас.
– Пока винт не фиксирует, – вставил Банджо.
– Банджо, иди на х**.
– Преподавали в летной школе? – спросил Астор Коннорса.
– Пока что нет. Наверное, придется, после того, как закончу с этой херней. А что? Вы инструктор?
– Нет, – ответил Астор. – Я только выпустился. Программа в Ракере впечатляет.
– Да, обучение вертолетам там лучшее в армии. После выпуска ты почти безопасен.
– «Почти безопасен»? – Астор рассмеялся.
– Именно так. Любой пилот-новичок все еще опасен. Новички знают ровно столько, чтобы суметь вляпаться в неприятности. Когда они наберут еще пятьсот часов и поймут, как обращаться с машиной, то, я бы сказал, они почти безопасны. Если ты остался жив после тысячи часов, ты уже весьма неплох. Но это в Штатах. Здесь все происходит быстрее, под давлением, когда в тебя стреляют, – и Коннорс взял пиво, которое поставил перед ним Банджо.
– Вообще, по-моему, чертовски хорошая программа, – сказал Астор. – А когда я тут полетал, то еще больше понравилось, как там учат.
– Да, неплохо. Только не судите по тому, что успели увидеть. Когда вы начнете делать заходы на узкие зоны, в строю, а ВК будут стрелять по вашей жопе, станет тяжеловато.
– Если и так, с вами все будет в порядке. Если делать, как учили.
– Что я могу сказать? Идею вы уловили, – Коннорс повернулся к нам с Холлом и закатил глаза.
– За армейскую авиацию, – и Астор поднял свой бокал.
– А? – не понял Коннорс.

Я покинул клуб, чтобы написать ежедневное письмо и начал мысленно подсчитывать свой налет. Если верить Коннорсу, то я был чуть более, чем почти безопасен – семьсот часов. Сам Коннорс налетал почти три тысячи, и главным образом на «Хьюи». Все это доказывало, что я становлюсь профессионалом. Вертолетчиком. Вернувшись домой, я смогу основать собственную вертолетную компанию. Надо только вернуться домой.

Той же ночью, позже, я услышал пронзительные крики. Так кричит безумец. Я выскочил наружу, разом покрывшись мурашками.
– Будь они прокляты! Будь они прокляты!
Неподалеку от клуба я увидел, как четверо человек тащат вопящего, извивающегося, отбивающегося капитана Фонтейна. Фонтейн ненавидел Оуэнса и Уайта.
– Я их убью! Я их убью!
– Успокойся…
– Убьююю! – голос Фонтейна перешел в жуткий визг. Он был, как свинья, которую волокут на бойню, но четверо, одним из которых был Коннорс, держали его крепко и дотащили до домика. А ведь Фонтейн был таким спокойным человеком.
– **нулся, – сказал Коннорс.
– Сам вижу. С чего? – спросил я, сидя в нашей палатке и глядя, как Банджо варит кофе рядом со своей раскладушкой.
– Да эти б***ские Оуэнс с Уайтом, – Коннорс сел на раскладушку. – Фонтейн сказал, дознался, что эти двое подделывают свои летные книжки. Записывают себе кучу боевых вылетов, хотя каждый знает, что они вообще не летают. Короче, вызвал Оуэнса на разговор. А Оуэнс говорит, ты просто завидуешь. Вот ведь пидор! Думает, что все такие же уроды, как он сам.
– А зачем им налет?
– Ну, такой деятель, как Оуэнс, скоро должен стать майором. Ему нужен боевой налет. Он может даже какие-нибудь медали за это получить .
– А вот и кофе! Извините, ребята, хватит только на меня, – рассмеялся Банджо.
– А зачем сказал тогда?
– Сам не знаю. Наверное, мне как-то веселее от того, что я живу лучше, чем вы, – Банджо засмеялся опять. – Печенья не хотите?
– Вы такой щедрый, мистер Бэйтс.
– Ах, пустяки, мистер Коннорс, – Банджо поклонился с улыбкой. – Мейсон?
– Нет, спасибо, – ответил я. – Я лягу посплю.
Когда вы опускаете противомоскитный полог, то чувствуете себя изолированным, даже если лежите в тесной палатке. Вас может видеть кто угодно, но все равно кажется, что вы наедине с собой. Я укрылся своим пончо и попытался заснуть.
Вокруг упала чернота, в которой меня преследовало что-то бесформенное. В мой разум нырнуло чужое присутствие и сердце захлестнул непреодолимый ужас. Я вскочил, приподнявшись на локтях. Сквозь полог я увидел Коннорса, глядевшего с другой стороны палатки. Я попытался припомнить, что меня напугало, но не смог. В лагере все было спокойно. Почувствовав усталость, я опустился вниз и принялся разглядывать верх полога.
На следующий день Астор вылетал на свое первое задание в качестве ведущего и нас с Гэри придали его взводу. Большую часть времени мы доставляли пайки разным патрулям, прочесывавшим кусты в поисках чарли. Чарли пока не попадались. Сообщали о редких снайперских выстрелах. Старые лагеря. Новые лагеря. Даже несколько пленных. Но с практической точки зрения и джунгли, и кустарник были необитаемы.
В начале задания у Астора получалось очень даже ничего. Он приказал восьми своим машинам разделиться и обслуживать каждой свой район. Так работа пошла быстрее. Большинство пилотов считают снабжение унылой работой, но мы с Гэри использовали эти восхитительно скучные задания, чтобы поиграть с вертолетом. Ничего плохого, типа причесываний военной полиции, просто что-то такое, что испытывает ваше мастерство.
К примеру, на посадке можно прикоснуться несущим винтом к ветке дерева – чтобы посмотреть, насколько близко вы можете подойти. В Штатах такой жест считается глупым. Здесь же подобный глазомер способен спасти жизнь.
На сей раз я экспериментировал с «зацепом» «Хьюи». Если на взлете слишком сильно опустить нос, то давление потока на плоскую крышу заставит его опуститься еще ниже. Вертолет с ускорением затянет в пике. Если такое происходит рядом с землей, вы попадаете в скверный замкнутый круг. Если взять ручку на себя, то это не перевесит давления на крышу. Если добавить шаг, чтобы набрать высоту, то система просто получит дополнительную энергию и вы врежетесь в землю на большей скорости. Если ничего не делать, только материться, то врежетесь на меньшей. Во всех случаях, вы проиграли.
Однажды я чуть не попался на «зацеп» и теперь хотел узнать, с какого момента действительно становится опасно. Разобраться удалось, имитируя горизонтальный взлет с вершины холма.
Я очень резко опустил нос и добавил шаг настолько, чтобы вертолет летел горизонтально над землей. Подвигал ручку управления, но машина не отвечала. Я так и почувствовал, как оно происходит. Добавление мощности лишь ухудшило бы дело. Когда я увидел, как устроена эта ловушка и выяснил, как в нее попадают, то понял: случайно я уже в нее не попаду. Свои эксперименты я ставил над долиной, и таким образом, чтобы выйти из опасного режима, достаточно было просто перейти в пике.
Ближе к концу дня, до темноты, чарли решили уничтожить взвод-другой. Мы стояли близ полевого командного пункта, вертолеты загружались и тут командир «сапог» вызвал Астора в штабную палатку.
У нас было шесть «Хьюи». Вернувшись минутами позже, Астор дал сигнал на запуск, а потом подошел к нам с Гэри.
– За несколько километров отсюда взвод подвергся атаке. Чтобы их вытащить, нам нужны всего пять машин, – Астор застегнул «молнию» бронежилета. – Вы остаетесь здесь и следите за нашими переговорами, на тот случай, если понадобитесь.
И он пустился рысью к своему вертолету, винт которого уже вращался.
– Опасное задание, ничего не скажешь, – заметил Гэри. Мы поднялись в кабину. Гэри запустил двигатель, чтобы можно было слушать радиопереговоры, не разряжая аккумуляторы. Неожиданно влететь непонятно во что в наши планы никак не входило.
Я настроил радио.
– «Чарли-1-6», «Священник-Желтый-1», – это говорил Астор.
Ответа не было.
– Вас понял, «Чарли-1-6», сближаемся, ставьте дым.
Ответа по-прежнему не было. С земли мы могли слышать только то, что говорит Астор. Похоже, у него все было схвачено.
– «Желтый-1», они с той стороны деревьев, – это был голос Джона Холла.
– «Желтый-4», не подтверждаю. Вижу дым, – ответил Астор.
Я начал пристегиваться. Если им осталось так немного до посадки, то нам придется быть в воздухе через считанные минуты.
– «Желтый-1», не подтверждаю. Цель с наветренной стороны от дыма, – сказал Холл.
– «Желтый-4», я здесь главный.
– Вас понял.
– Думаешь, надо взлетать? – спросил Гэри.
– Не, рано еще. Пусть Астор даст приказ.
– «Желтый-4», плотный огонь от деревьев! – закричал Холл.
Астор, который, возможно, уже был на земле, не ответил.
– «Желтый-1», мы уходим. Мой борттехник ранен, – слушая Холла, мы различали, как бьют пулеметы его вертолета.
– Лучше нам двинуть, – сказал я.
– Точно, – Гэри набрал рабочие обороты и быстро взлетел.
– «Желтый-1», я «Чарли-1-6». Вас вижу. Вы примерно в пяти сотнях метров у нас под ветром.
Нам с Гэри стало ясно, что Астор в чистейшем виде продул все дело. Он приземлился с подветренной стороны от безопасной позиции «сапог», последовав за дымом, который отнес ветер, даже при том, что Холл видел правильное место. Я увидел строй и вызвал Астора, сообщив, что мы занимаем свое место. Тот ответил отрывистым «Вас понял». Присоединившись, мы выполнили посадку на позицию без малейших приключений.
В зоне Гольф, когда экипажи перемешались, Астор отдалился от толпы и быстро ушел.
– Ходячая неприятность, – заметил я.
– Да уж, натуральная катастрофа… О! Майор Катастрофа! – сказал Гэри. Все засмеялись: крещение состоялось .
Холл встретил нас в палатке. Его борттехник, Коллинз, был убит. Машина получила двадцать с лишним попаданий. Холла трясло от ярости. Он был прав: Катастрофа пропустил его предупреждения мимо ушей.
– Я его убью, – сказал Холл.
– Я тебя понимаю, – ответил я.
– Нет, я правда его убью. В смысле, насмерть.
С этими словами Холл расстегнул кобуру и пошагал к домику Катастрофы. Сначала я подумал, что это он не всерьез, но минут через пятнадцать, в очереди за едой, услышал, как Катастрофа зовет на помощь.
Холл молча стоял во весь рост, подняв пистолет и держа в левой руке банку пива. Он занял позицию между домиком Катастрофы и кухонной палаткой. Человек тридцать, дожидавшиеся еды, с интересом смотрели за происходящим.
– Холл, если ты немедленно не уберешь оружие, то пойдешь под трибунал, – раздалось из-за двери домика.
– А выйти, майор, тебе придется, рано или поздно.
– Ты ненормальный! Ты не имеешь права направлять оружие на вышестоящего офицера и не давать ему выйти из собственного жилья. Если ты не уберешь оружие, у тебя будут большие неприятности. Прямо сейчас!
– Ты, майор, убил Коллинза. Теперь твоя очередь, – и Холл поднял пистолет, беря дверь на мушку.
– Помогите! – завопил Катастрофа, увидев, что к кухонной палатке идет Уильямс. Уильямс оглянулся и разглядел Холла в сгущающихся сумерках. Катастрофа с робкой надеждой высунул нос наружу и закричал вновь. – Помогите! Майор Уильямс, уберите от меня этого психа!
Уильямс кивнул, сполоснул свою посуду и зашел в палатку.
На помощь Катастрофе так никто и не пришел. Время от времени мы слышали его вопли. Никто не обращал ни малейшего внимания. Но позже ночью Холл утратил бдительность. Я слышал, как он где-то снаружи моей палатки распевает песни пьяным голосом. Наутро он все еще был настолько пьян, что его не допустили к полетам.
Этот инцидент ознаменовал начало серии конфликтов – общее напряжение брало свое. Как-то ночью Холл избил Дэйзи и рассек ему губу. Он продолжал преследовать Катастрофу по всему лагерю, меча в того монтаньярские копья. Вскоре после того, как визжащего капитана Фонтейна уволокли в его домик, Шейкер сказал Райкеру, чтоб тот шел строить клуб – и услышал в ответ вполне ясное предложение катиться куда подальше. Коннорс с Нэйтом повздорили из-за того, где сушить белье. У Нэйта с Кайзером возник территориальный конфликт.
Прощальная вечеринка Уильямса прошла очень тихо. Майора, великолепного командира-авиатора, переводили в штаб бригады, в Сайгон; это было повышение. Тихо было потому что Уильямс держался слишком далеко от нас, не так, как Филдс.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments