Hornet (a_lamtyugov) wrote in vietnamwar_ru,
Hornet
a_lamtyugov
vietnamwar_ru

Роберт Мейсон, "Цыпленок и Ястреб"

Вторая часть шестой главы


Борттехник вместе со старшим инженером осматривал вертолет. Их беспокоили пробоины в хвостовой балке, потому что пули могли пробить трансмиссионный вал рулевого винта или тяги управления. Но этого не случилось. Борттехник залеил дыры зеленой лентой, почти совпадавшей по цвету с краской обшивки. Теперь это был наш вертолет.
Небо, словно намекая на что-то, было затянуто облаками. На перевале Ан Кхе Гэри пришлось опуститься до пятидесяти футов, чтобы не терять видимость. Мы приземлились в Лиме.
– Что там такое на дороге? – спросил я Коннорса. Пока мы кружили над Лимой, выполняя заход, то заметили толпу людей вокруг какой-то большой кучи, накрытой брезентом и перевернутый «мул».
– «Сапог», водитель мула, потерял управление и перевернулся.
– Покалечился?
– Нет. Погиб.
– Вы с Реслером – «Красный-4», – сказал Лиз и помчался к голове строя. Зона Лима просто бурлила. Солдаты перебегали в небольших группах, разыскивая назначенные им вертолеты. Несколько «Хьюи» поднимались в воздух с грузом на подвеске. На посадку заходил «Чинук», принесший с зоны Гольф толстую черную топливную емкость.
– Сэр, моим людям занять места? – спросил меня сержант Кавалерии.
– Давай, сержант. Забирайтесь, – я поглядел на другие отделения, выдвигающиеся к машинам. – Уже скоро вылетаем.
Он обернулся:
– Пошли!
Они вскочили в вертолет секунд, наверное, за пятнадцать.
Строй был чудовищный, больше сорока машин. Я такие особенно ненавидел. И мы опять занимали четвертую позицию. Нам приходилось здорово разгоняться, оказавшись на внешней стороне разворота и сбрасывать скорость, как бешеным, если строй поворачивал в нашу сторону. И потом, машина была развалюхой. Когда мы взлетали, турбулентность от строя прибила нас к земле и вертолету пришлось изо всех сил напрягать свои бедные потроха. Мы нагнали строй уже на крейсерской высоте и смотрели, как идет подготовка. Дым поднимался длинными полосами, уходящими на запад. Жокеи из ВВС с грохотом промчались обратно на базу – их работа была окончена. Теперь по зоне работали наши ганшипы – ракетами и пулеметами. Пилотировал Гэри, а я просто смотрел на шоу, покуривая сигарету. Будто в кино. «Сапоги» позади меня орали друг на друга сквозь вертолетную какофонию, ухмылялись, смеялись, курили, напуганные до одури. Машины в строю поднимались и опускались по волнам воздушного моря. Когда вы летите в строю, он всегда выглядит неуклюжим, потому что два вертолета никогда не бывают на одной высоте. Если смотреть с земли, то вы видите плоскую букву V, и она смотрится красивей. Одним из радиошумов был голос полковника:
– «Желтый-4», ближе. Это что, по-вашему, строй?
Полковник, будучи полковником, летел выше нас. Не зря их называют полканами, это у них такая должность – должность пса. Другого от них ждать и не приходится.
– Стрелки, готовы? – спросил Гэри. Теперь мы быстро теряли высоту, пройдя стартовую точку, жалкую хижину возле высокой изгороди, означавшей финальный участок маршрута. Зона высадки была от нас в двух милях.
– Готов.
– Готов.
– Стрелять только по моему приказу, если не увидите что-то очень явное. Не стрелять по хижинам.
– Есть, сэр.
– Есть, сэр.
По хижинам стрелять нельзя. Если выстрелить по хижине, можно убить ВК.
Когда мы помчались к земле для захода на предельно малой, я мягко положил руку на ручку управления, ноги прикасались к педалям, левая рука потрагивала шаг-газ.
– Подрыв.
За полсотни футов от земли Гэри справлялся хорошо. Он отвернул хвост от нескольких деревьев как раз тогда, когда я подумал, что он в них врежется. Строй выполнил посадку. Солдаты выскочили наружу, ведя огонь.
– «Желтый-1», впереди слишком жарко. Рекомендую развернуться в висении и вернуться тем же маршрутом, которым вы прибыли, – это говорил один из «Герцогов», ганшипов, атаковавших что-то на дальнем конце зоны. Ребята спереди орали, что там непрерывная стрельба, но с моей позиции видно ничего не было.
– Вас понял. Звено, возвращаемся старым маршрутом. Ждите своей очереди.
Ведущий поднялся повыше, завис и развернулся, чтобы пролететь над нами. Так же сделали и все, проходя над нашей машиной один за другим. К тому времени, как наступила наша очередь, первые вертолеты уже начали сообщать о попаданиях. Когда мы присоединились к ним, то удар получила машина впереди; нас обдало плексигласовой крошкой. А потом я услышал звук «цок-цок-цок» и над нашими головами в плексигласе появились пулевые дырки. Гэри дал полный газ, чтобы подняться повыше, но даже пустой вертолет оставался развалюхой – мы отставали от остальных. «Цок». Куда-то в фюзеляж.
Где-то на тысяче футов я закурил сигарету и оглядел новые пробоины. Неудачно как попали – в дождь будет течь.

До Лимы мы не долетели. Нас и еще три вертолета из звена «Красных» отозвали для нескольких срочных эвакуаций. Мы с Гэри последовали за Фаррисом и Кайзером на «Красном-3», чтобы вытащить раненых из горячей зоны. Две другие машины болтались где-то еще.
Фаррис сделал несколько кругов, чтобы убедиться в отсутствии огня. Предполагалось, что мы выждем, пока «сапоги» не зачистят зону.
– «Красный-3», все чисто, – а я слышал стрельбу где-то на заднем плане, пока солдат разговаривал с Фаррисом. Фаррис тоже слышал.
– Уверен?
– «Красный-3», подтверждаю. Посадку разрешаю.
Врал, конечно. Я бы на его месте тоже соврал.
На заходе Фаррис занял место, на которое я нацеливался, так что мне пришлось пролететь в сотне футов позади него. Я приземлился на травянистый пятачок рядом с изгородью. Везде были видны ползущие пехотинцы.
– Зачистили, блин, – сказал Гэри. Двое пригнувшихся людей с носилками бросились к нам. Из травы неподалеку ударили фонтанчики песка и люди бросились на землю. Тело на носилках дернулось, как кукла.
– Огонь с фронта, – сообщил я Фаррису.
Люди с носилками поднялись и добежали до боковой двери, а там борттехник быстро выскочил, схватил один конец носилок и забросил внутрь. Перед нами в землю врезалось еще несколько пуль. Я поглядел на радиоантенну, болтающуюся над фигурой пехотного командира:
– Вот же брехло **учее.
До другой двери дотащили еще одни носилки; там помогал стрелок. Мы были прикованы к земле. Фаррис сообщил, что уходит.
– Давай! Давай! – орал я назад, перегнувшись через спинку.
На борт закатились двое ходячих раненых. Секунду командир «сапог» стоял на месте, потом бросился на землю. Все, что я слышал – вой нашей турбины. Никаких выстрелов. Лишь облачка песка в низкой траве. У изгороди человек поднял вверх два пальца. Он показал на другого человека, лежащего у его ног и покачал головой. Только тут я заметил этот труп. Конечно, труп. На его животе лежали жгуты внутренностей, вырванные пулями. Такой мог подождать и подольше.
Я взлетел. Разворот на месте. Нос вниз. «Цок». Пошел. «Цок». Набор высоты.
Четверо раненых выжили.
Мы провели дождливую ночь на старой доброй Лиме. Из новых пулевых дырок текло.

Наступило рождественское перемирие, но мы все равно летали, перебрасывая патрули, чтобы проверить сообщения о нарушениях ВК на нашей территории. Для меня это смотрелось, как полная дикость: мы могли договориться не убивать друг друга несколько дней, а потом начать все по новой. Впрочем, тогда я был молод.
Но на самом деле, летать на Рождество мне пришлось из-за моего проеба несколько дней назад, когда я вел вертолет вместе с капитаном Джиллеттом, нашим снабженцем. Мы были в ведущей машине и вели строй из сорока с лишним вертолетов, работая в холмах. Возвращаясь, я постоянно думал об этой массе, следующей за мной. Я в жизни не вел такой огромный строй.
Все, что от меня требовалось – вернуть их для дозаправки, как раз в то место, где вьетнамский рабочий умер от укуса змеи. Ведущая машина должна лететь плавно – никаких быстрых разворотов, постепенные снижения. Но когда я начал сбрасывать скорость для захода, то повел себя слишком осторожно. Мне постоянно казалось, что сейчас все они меня протаранят. Я сбросил скорость слишком поздно и в результате проскочил заход. Б****, я промазал мимо всего поля! Джиллетт смотрел на меня в ужасе. Говорили, что Мейсон неплохой пилот, и только гляньте – Мейсон промахнулся мимо всего поля, на вертолете! Делая разворот, чтобы вернуться, я так и представлял, как весь строй хохочет надо мной. Но все оказалось еще хуже. Развернувшись, я увидел, что остальные не стали меня дожидаться и выполнили посадку, пока их лидер держал курс куда-то на Страну Чудес. Я горел от стыда и ума не мог приложить, как жить с этим дальше.
А потому на Рождество я обнаружил себя летающим с Фаррисом. Он особо не разговаривал, но проверял меня, чтобы понять, почему я допустил про**. Я вновь был ведущим, но столько передумал и пережил из-за своей ошибки, что делал отличные заходы. Я выбирал верные места. Я оставлял достаточно места для посадки остальных. Взлеты, посадки, все остальное получались прекрасно.
– Джиллетт сказал, что у тебя какие-то мелкие проблемы на заходах, – тактично заметил Фаррис.
– Было один раз.
– Вижу. Сегодня у тебя все получилось хорошо.
– Спасибо.
– С наступающим.
Этим вечером, когда мы доставили рождественский ужин всем патрулям, то съели и свою индейку. Потом мы спели несколько песен, съели всякое, что нам прислали семьи жены и я пролил несколько слез, когда укладывался спать.

– Глазам не верю, – сказал Гэри Реслер, скрючившись у своей койки. Снаружи нашей палатки слышалась яростная стрельба. – Почему?
Я покачал головой в темноте:
– Безумие.
Рядом с палаткой забил пулемет. Я вдавил свою задницу глубже под раскладушку, упершись в опоры. Закрыл глаза, чтобы хаос снаружи оказался сном. Пулеметная очередь растворилась в волне из сотен других выстрелов. Я прятался от безумия.
По проходу пробежала тень, наступив на отставшую доску под моей головой. Внутри палатки раздались пистолетные выстрелы и тень исчезла.
Стрельба продолжалось. Райкер был внутри, вместе со мной и Гэри. Остальные прятались в траншее – наверное, так было безопасней. Раскладушка не остановила бы пуль, но мне было спокойней лежать на полу в темноте.
– Может, нам выйти наружу, – сказал Гэри из своего угла.
– Уже пробовали, забыл? – и прямо рядом с брезентовой стенкой раздалось стаккато из выстрелов. – Их не остановишь!
Безумие шло, как буря. Похоже, рождество 1965 года я не забуду никогда – так я подумал.
Наступило легкое затишье и Гэри сказал:
– Вроде стихает. Пойду наружу.
– Ты вернешься.
Он меня не услышал. Я почувствовал, как заскрипели доски, когда он вышел. Вернулся минут через пять.
Кто-то вновь топал по проходу.
– Мейсон, Реслер, ребята, вы здесь? – это был капитан Фаррис.
– Ага, – ответил я с пола.
– Выбирайтесь и остановите их. Остановите их.
– Уже пробовали.
– Ну так попробуйте еще раз. Пошли, – и он вынырнул наружу.
– Глазам не верю, что за хрень, – услышал я свой голос.
– Ладно, двинули, – ответил Гэри.
Под небом, озаренным трассерами, стоял спец-пять с пулеметом М60 у бедра, стреляя во все стороны. Свет был тусклым, но дьявольское выражение на его лице читалось явно.
– А ну стой! – заорал я. – Убрал оружие!
Спец-пять покачал головой и зловеще ухмыльнулся. Он глядел, как трассеры взмывают в небо и летят к холму Гонконг. Господи, подумал я, на вершине холма же люди, масса людей.
Все началось со стрельбы в воздух на Рождество. Теперь ситуация полностью вышла из-под контроля и пули летели в сторону команды связистов на холме. Внезапно они полетели и с вершины – связисты открыли ответный огонь по дивизии.
Полковник, как паук перебегал от мешков с песком к канавам и палаткам и натыкался на своих обезумевших подчиненных. В пятидесяти футах от нас он остановился и рявкнул на человека с пулеметом:
– Отставить! Приказываю отставить!
Человек сделал паузу; на лице у него появилось раздраженное выражение. Батальонный командир мешал ему жить. Он угрожающе усмехнулся и поднял М60 от бедра, тщательно нацелив полковнику в грудь. Полковник шарахнулся назад и обернулся ко мне с Гэри:
– Сделайте что-нибудь! – он уставился на нас.
– Что? – пожали мы плечами. Он пригнулся и побежал к своей палатке.
Наконец, наступила тишина. Примерно в двенадцать-тридцать битва за холм Гонконг прекратилась. Самолеты, которым пришлось кружить над полосой, когда началась заваруха, смогли приземлиться. Люди убрали оружие. Это был все еще Новый год, но очень тихий.
– У техников есть убитые, – сказал Коннорс.
– Сколько? – спросил кто-то.
– Семеро, кажется. Раненые тоже есть, – он говорил без выражения, глядя в пол. – Некисло отметили, а?
Нельзя на войне разрешать праздники.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments