Hornet (a_lamtyugov) wrote in vietnamwar_ru,
Hornet
a_lamtyugov
vietnamwar_ru

Categories:

Роберт Мейсон, "Цыпленок и Ястреб"

Шестая глава относительно короткая, поэтому я выкладываю ее полностью.



Глава 6
Праздники

Вьетнам – это как Аламо .
Линдон Джонсон, 3 декабря 1965

Когда мы вернулись из Иа-Дранг, то увидели, что крысы прогрызли упаковки с едой, а по всей заплесневелой палатке остались художественно выложенные кучки крысиных какашек. Вонь стояла ощутимая. Но мы были дома. И ни один пилот в нашей роте не был убит – еще один повод для благодарности.
В первую же неделю по возвращении мы настелили пол и купили стулья, циновки и прочие вещи, чтобы привести палатку в порядок. Я даже повесил лампочки.
Неделю спустя полковник созвал офицеров батальона на грязную площадку между нашим расположением и территорией Змей. Он встал, скрестив на груди костлявые руки и оглядел сначала неровный строй, а потом землю – словно ожидал найти какой-нибудь ящик, чтобы на него взобраться.
– А я промок, – сказал Коннорс сквозь морось.
– Джентльмены, мне надо сказать вам несколько вещей. Во-первых, мы вернулись всего неделю назад, но ВП уже жалуется на офицеров, которые ломятся через ворота по ночам, чтобы попасть в деревню, на офицеров, пьяных за рулем, на офицеров, вовлеченных в акты противоестественного секса в местных барах, – полковник разочарованно покачал головой. – Медики говорят, что количество ВЗ выросло вчетверо. Такое поведение противоречит кодексу чести американского офицера, оно аморально и отвратительно. Я решил, что с этим надо что-то делать.
Полковник опустил руки и хотел сделать шаг вперед, чтобы подчеркнуть свои слова, но грязь его остановила.
– Начиная с сегодняшнего дня всем офицерам запрещено садиться за руль. Хоть джип, хоть грузовик, хоть даже «мул» – без разницы. Хотите куда-то поехать – вызовите водителя. Исключений не будет. Во-вторых, проблема ВЗ. Джентльмены, я знаю, каково вам приходится. Я и сам человек. Но какой пример вы подаете рядовым? Эти девицы в городе кишмя кишат болячками, очень цепкими видами ВЗ, – полковник сделал паузу, его лицо было очень озабоченным. – А потому пока что я призываю всех проявлять благоразумие и держаться подальше от этих женщин.
По толпе поползли смешки и шепот. Он что, правда считает, что офицерское воздержание как-то повлияет на рядовых? Прямо сейчас Ан Кхе был наполнен сотнями рядовых, которые, ясное дело, кидались на каждую женщину, попавшую в поле зрения.
– Джентльмены, серьезные ситуации требуют необычных решений. Я знаю, что это может показаться вам оскорбительным, но и я, и мое начальство считаем, что – э-э – онанизм теперь вполне оправдан.
– Это приказ?
– Кто это сказал?!
Ответа не было. Полковник с яростью вперил взгляд в нашу ораву, пытаясь отыскать червивое яблочко. Наглец не вышел вперед и не бросился в грязь у полковничьих ног, моля о прощении. Полковник с отвращением продолжил:
– Нет, это не приказ, это предложение. И если будут новые случаи триппера, я закрою деревню для всех. Вообще никаких увольнительных.
– Он чего, приказал нам всем обдрочиться? – раздался из глубины строя негромкий голос Коннорса. Строй захихикал. Полковник не услышал этого замечания.
– У меня есть план, как всех занять, пока мы не летаем. Вот на этом самом месте мы построим офицерский клуб.
Штабные офицеры зааплодировали.
– Гляньте правде в глаза. Мы здесь пробудем очень долго. И у нас будет настоящий клуб – чтобы выпить после долгого дня, поговорить с медсестрами, посидеть в плюшевых креслах, послушать музыку. Если начать прямо сейчас, то все это возможно.
– С медсестрами? – это опять Коннорс.
– Ну да, с медсестрами. На дивизионном уровне есть медсестры. Вы же не хотите, чтобы они навещали вас в этих тухлых палатках?
– Хочу.
– А это кто сказал?! – взгляд полковника заметался в поисках критикана. В строю все смотрели друг на друга, демонстрируя полную невинность. Капитан Уильямс со злостью оглядывал нашу группу, а особенно Коннорса.
– Джентльмены, с таким отношением к делу мы будем жить, как зверье, – полковник сокрушенно покачал головой. – А потому, начиная с этого самого момента, мы собираем первые взносы на клуб. Эти деньги понадобятся, чтобы купить всякие стройматериалы. Отвечать за все будет капитан Флоренс, потому что на гражданке он был подрядчиком.
Флоренс вышел вперед и кивнул.
– Трудиться будем добровольно. Я рассчитываю, что каждый человек отработает свою долю в каждый месяц, пока мы не закончим работу.

Через несколько дней у меня брал интервью японский репортер. Несколько ребят глазели на то, как фотограф снимает. Среди них был и долговязый капитан, которого я до сих пор вспоминаю, как Нового Парня. Его окружала аура здоровья, уверенности в себе – то, что успело повыветриться у ветеранов.
– Если им нужна новая столовая, так построим ее! – сказал он, когда Уильямс объявил, что кроме клуба нужна еще и столовая. – Я в своей жизни построил кучу вещей. Да я один, наверное, смог бы это сделать. Черт возьми, что угодно будет лучше, чем эта паршивая палатка.
Райкер уставился на него и проворчал:
– О, блин.
– Ага-ага, – закивал Коннорс.
Банджо фыркнул. В тот самый день Новый Парень принялся строить столовую.
– Э-э, Боб, – сказал Новый Парень.
Японский фотограф сгорбился передо мной, выискивая нужный ракурс.
– Чего?
– Может, тебе убрать эту картинку?
Я обернулся, глядя на плакат, приколотый к стене со стороны койки Райкера.
– А ну оставь Кэти в покое, – заявил Коннорс. – Пусть ребята в старой доброй Японии видят, за что мы сражаемся.
– Но что, если его жена это увидит?
– «Это»? Я тебя умоляю. Перед тобой Кэти Роттенкротч, эмблема нашей палатки. Она – не «это», как ты сам прекрасно видишь.
Репортер засмеялся, а фотограф передвинулся так, чтобы Кэти попала в кадр.
– На что это похоже – летать под пулями? – спросил репортер.
Кому-то понадобилось мое мнение? В Иа-Дранг я много думал о пулях. Мне всегда было страшно. Это и есть ответ: мне всегда было страшно, каждый раз. Перед тобой, мистер репортер, сидит цыпленок в военной форме.
– Ну, поначалу страшновато, но когда выполнишь несколько посадок, привыкаешь.
Привыкаешь, блин, ага. Жду не дождусь, когда займусь этим вновь.
– А бывало действительно опасно?
И еще как. Так опасно, что мурашки по коже. Я мог попасть в эту кучу трупов.
– Да не опасней, чем у других ребят. Всякие вещи типа прострелов кабины.
– При штурмах вы носите вот это? – я был одет в форму, бронежилет и носил пистолет, так захотел фотограф.
– Да.
– А вот это… – он указал пальцем.
– Бронежилет.
– Этот бронежилет останавливает пули?
– Нет. На самом деле, он их даже не замедляет.
Все засмеялись.


Мы выполняли поддержку конвоя, идущего в Плейку и должны были на два часа встать лагерем на Индюшачьей Ферме.
Вихрь от двух десятков вертолетов прибил к земле траву высотой в фут. К полудню, когда мы разобрали коробки с пайками, кто-то во главе строя опрокинул самодельную печку.
– Пожар! – раздался чей-то крик. Рядом с несколькими головными «Хьюи» над травой поднялся дым. Я вместе со всеми побежал к огню. Оранжевые языки пламени начали прорываться сквозь траву. Люди пытались сбить их, хлопая футболками, но без толку. Ветер погнал огонь к замыкающим машинам. Мой вертолет и еще два оказались как раз на пути. Я бросился назад.
Ричер встал позади моего кресла:
– Скорее, сэр!
Я начал нащупывать ремни, но, увидев окружавший нас дым, понял, что на это нет времени. Я проклял себя за то, что не подготовил машину к взлету заранее. Разболтался. Перебросил переключатели и нажал кнопку стартера.
– Скорее, сэр. Почти горим!
Лопасти провернулись медленнее, чем когда-либо в жизни. Стена огня была меньше чем в сотне футов и приближалась очень быстро. Индикатор ТВГ показывал высокую температуру. У нас еще и горячий запуск? Нет, стрелка вернулась в зеленый сектор. Винты замелькали, приближаясь к рабочим оборотам. Я потянул шаг еще до того, как турбина разогналась полностью и машина со стоном поднялась в воздух. Когда я нажатием педалей развернул хвостовую балку от огня, моя дверь рывком распахнулась. Черт. Даже не запер. Шум казался очень громким; я чувствовал горячий ветер и понял, что не надел шлем. Дебил! Из висения я сдал назад и опустил вертолет. Две машины позади меня тоже убрались с пути огня.
Коннорс завис, чтобы перехватить линию горящей травы. Он зашел с подветренной стороны, остановив пламя потоком от своих винтов. Я вновь перешел в висение и присоединился к нему и еще одному вертолету, словно загоняя зверя. Столкнувшись со стеной ветра, огонь погас.

Пока мы были в Иа-Дранг, начали прибывать рождественские посылки. Подарки, ветчина в консервах, печенья, открытки. В нашу столовую даже принесли большую картонную коробку с письмами от школьников со всей Америки. «Дорогой американский солдат», – писалось в одном из них. – «Я тобой очень горжусь. Я знаю, что ты победишь. Бекки, пятый класс, класс миссис Лейк». Еще я получил пирог, который Пэйшнс послала мне в сентябре. После трех месяцев в дороге есть его было нельзя.

За две недели до рождества мы вновь начали штурмовать Счастливую, высаживая солдат не внизу долины, а на вершинах холмов.
Теперь мы с Реслером летали вместе. Мы были самыми молодыми уоррентами в роте и то, что нам доверили собственный вертолет – это была честь. Обычно я записывал свой налет, как командирский.
– Это еще почему? Знаешь, мы оба равны, – сказал Реслер.
– Не совсем. Я выпустился на месяц раньше твоего.
– И что?
– А то, что я выше тебя по старшинству. Ты второй пилот, а я командир.
– Мы будем меняться!
– Возможно.
Летая с более опытными пилотами, мы оба натренировались садиться на вершины. Это все равно что заходить на остров, плывущий по небу. Некоторые из вершин возвышались над долиной на восемь с лишним сотен футов. Фокус был в том, чтобы держать место посадки ниже уровня горизонта. Если оно поднялось выше, вы идете слишком низко и оказываетесь во власти взвихренного ветра с подветренной стороны холма. С тяжелым грузом, который мы возили, вертолет, попав в нисходящий поток, мог провалиться прямо до склона холма. Восстановить управление было сложно, потому что вам некуда было пикировать, чтобы набрать больше скорости. Несколько дней назад один капитан в соседнем взводе совершил ошибку – его машина опрокинулась и покатилась по склону, расшвыривая из дверей и людей, и имущество. Он выпрыгнул наружу и приземлился руками и коленями на батарею кольев-пунджи. Не так плохо, если учесть, что два других человека на борту погибли. Теперь ему пришлось ехать в Японию, чтобы там из дыр в коленях вытащили всю эту дрянь .
У нас с Реслером получилась хорошая команда. Мы не давали друг другу попасть в неприятности.
Пилотировал Реслер, сбрасывая скорость на подходе к вершине травянистого холма. Из-за восьми «сапог» проседали мы быстро и оба знали, что посадка будет жесткой.
– Добавь газу, – сказал я.
– Это максимум.
– Тогда подорви сильнее. Ты слишком жестко ударишься.
– Слушай, Мейсон, я тут пилотирую. Справлюсь.
К счастью, было ветрено. К счастью – потому что ветер трепал траву и как раз там, где мы собирались сесть, я увидел часть большого валуна. Удар об него опрокинул бы нас; мы скатились бы по другому склону холма.
– Камни!
– А? – Гэри не видел их, потому что сидел справа и не мог выглянуть вниз. Мы шли к удару.
– Камни! – я схватил шаг-газ и резко рванул. Ноги на педали не поставил, из-за этого вертолет рыскнул вправо. Мы неуверенно заколыхались над валунами, поток винта прибил траву и Гэри тоже их увидел. Машина лениво проплыла над ними. Когда мы прошли над вершиной, Гэри повел вертолет вниз, чтобы набрать падающие обороты несущего винта.
– Я только что спас твою жалкую жизнь, – сказал я.
– Да ну? И от чего же ты ее спас?
– От этих камней, мудак ты слепой.
– Каких еще камней? – Гэри начал закипать. – Ты чего так за шаг-газ хватаешься? Чуть нас не угробил.
Пока мы набирали высоту, выходя из долины, Гэри с серьезным видом качал головой:
– Что бы ты без меня делал.

Даром, что мы летали каждый день, всегда находилось время, чтобы сделать нам прививки – от чумы, от желтой лихорадки, от гепатита. На регулярной основе. Прививочный день мы, естественно, все ненавидели.
Ожидая внутри палатки, я смотрел, как солдату обрабатывают палец. Я внимательно наблюдал, как хирург осматривал ноготь. Раздавленный, почти черный. Когда хирург начал его вытягивать, хлынул черный гной. Когда ноготь освободился, я опустился на колени. Я глазам не верил: простенькая операция поставила меня на колени. Чуть сознание не потерял.
– Вы уж не смотрите, если не можете, – сказал медик.
– Вы правы, – я слабо кивнул с пола. – Может, была бы это обычная кровь…

Коннорс должен был водить вертолет со съемочной группой CBS, сопровождая нашу с Гэри машину.
– В общем, ребята, сделайте красиво, – Коннорс подошел к моей кабине?
– В смысле?
– В смысле, развороты покруче, полет пониже, подрывы вообще крутые. Типа того. Ну, вы поняли: сделайте красиво.
В общем, пока мы носились по долине, высаживая солдат – в этот день войны не было – нас снимали. В развороте на предельно малой я прошел так близко от дерева, что причесал листья винтом. В зоне высадке сделал такой подрыв, что «сапоги» вскрикнули.
– Недурно, – заметил Коннорс.
Пэйшнс видела эту запись по телевидению. Она знала, что это был я, потому что на двери был квадрат, опознавательный знак нашей роты и надпись «Этот пилот летает так, как вы водите машину».

Как-то утром Нэйт, Реслер и я отправились в город. Дел на сегодня не было, а потому мы зависали в барах и смотрели на девушек. Нэйт заявил, что у него иммунитет к вьетнамскому трипперу, а потому почти все удовольствие досталось ему.
И тут что-то началось, но поскольку нас на месте не было, рота улетела без нас. Когда мы вернулись после обеда, то попали в лагерь-призрак. Не было никого, кроме штабных близнецов.
– Прямо к северу от Лимы большой бой, – сказал Оуэнс. – Где вы вообще были? Майор злится. Увольнительная есть? Там жарко. Нет правда, майор здорово злится.
Нэйт решил, что настала пора открыть консревированную ветчину, которую он сберегал на Рождество. Мы тихонько посидели в палатке. Ветчина была хорошая.

Сразу после рассвета в палатку ворвался Лиз:
– Новый Парень погиб.
– Что? – сказал Гэри.
– Новый Парень. Ну, знаешь, тот, кто прибыл на замену. Попали в голову. Так, ребята, давайте собирайтесь.
Я подумал: если что, мне уделили бы столько же внимания? «Мейсону попали в голову. Так, ребята, давайте собирайтесь».
– Что там? – спросил я.
– Жарко, – ответил Лиз. – Плотный автоматический огонь. И все в том же месте, где мы шарились последние две недели. Вчера чарли решили повоевать. Вы должны взять две машины, которые сейчас вернутся. Моя пошла по пизде. Нэйт, мы с тобой берем первую, а вы с Гэри займете следующую. Ага?
Между отлетом Лиза с Нэйтом и прибытием нашего вертолета был почти час. Мы с Реслером в одиночестве сидели в уголке палатки. Я курил. Реслер похрустывал костяшками пальцев.
– Милях в двадцати от Ки Нхон есть островки, – сказал Гэри.
– Знаю.
– В двадцати милях. Еще и совершенно необитаемые.
– А ты откуда знаешь?
– Рассказывали.
– Потрясающе.
– Никогда не думал о том, чтобы смыться?
– Иногда.
– Вот и я. Иногда. Получается, мы с тобой трусы.
– Выходит так. Но мы же летаем, верно? Не такие уж, значит, и трусы.
– Да, наверное так, – он сделал паузу. – Когда начинается штурм, я чувствую себя храбрым, мне почти хорошо в гуще всего этого. Я как ястреб, что ли.
– И я тоже. Когда в гуще. Но вот сейчас я бы смылся при малейшем поводе. Так кто я? Цыпленок или ястреб?
– Ты цыпленок-ястреб, – улыбнулся Гэри.
– Ага.
Наступило молчание. Да, подумал я. Мы оба перепуганы до безумия. Я чувствовал себя так, словно меня ведут на казнь.
– Как думаешь, на сколько бы нам хватило вертолета с полным грузом пайков? – спросил Гэри.
– Ну блин, на несколько лет, наверное. Две тысячи фунтов еды.
– Может, стоит взять меньше еды и вместо нее прихватить несколько девчонок, когда полетим.
– Куда полетим?
– На остров.
– Знаешь, а ты прав. Такое можно сделать.
– Я знаю, что можно, – Реслер гордо улыбался.
Я был в восторге от идеи. Да, Боже, мы можем такое сделать!
– Вот и все. Вот и ответ. Мы просто продолжаем летать. У нас будет большой груз пайков. Мы можем задержаться в Ки Нхон, взять нескольких женщин, долететь до острова, приземлиться, выгрузить и то, и другое. Потом один из нас должен увести вертолет от острова и избавиться от него.
– А зачем избавляться? Можно ведь его просто замаскировать. Может, там хватит деревьев и всякой хрени, чтобы спрятать «Хьюи». А если не будет, тогда мы его выбросим.
– Согласен. Если не будет.
– И еще бухла возьмем. Видал? Мы с тобой, плюс две офигенные девчонки лежим под пальмами. Нужно еще радио взять, чтобы следить за событиями на войне. Ну, типа чтобы знать, что мы пропускаем.
Гэри стал озабоченным:
– Может, надо сначала залететь в Плейку.
– Зачем?
– Ну, не знаю, хочу ли я там жить вообще с любой девчонкой. Помнишь Мэри, там, в Плейку, где я провел целую ночь?
– Ага.
– В общем, она меня любит.
– Ах, Гэри, она… – не любит она тебя, ей нужны твои деньги. На билет из этой долбаной страны. – …Она хорошая, да?
– Она меня любит.
И вдруг мы оба замолчали. Каждый смотрел в сторону, погрузившись в мысли. Мои силы ушли. Что за дурацкая идея. Ебаное желаемое за действительное, не больше. Посмотри правде в глаза. Правде в глаза. ПРАВДЕ В ГЛАЗА!
– Гэри, похоже, в Плейку нам нельзя. У нас может выгореть, только если мы будем нормально лететь, а потом исчезнем. Может, нам сойдет с рук посадка в Ки Нхон. Там плотное воздушное движение.
– Только с Мэри.
– Гэри, не сходи с ума.
– Так, ребята, ваша очередь, – в палатку нырнул Уэндалл. Остров с пальмами и бронзовые девичьи тела растворились в воздухе. – Борттехник латает кое-какие дырки, но лететь можно будет уже через минуту.
Уэндалл выглядел бледноватым:
– Старик хочет, чтобы вы присоединились к группе в Лиме. На сегодня есть кое-какие задания. Надеюсь, так вам будет лучше.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments